Пара слов(СИ) - Минаев Дмитрий Николаевич - Страница 2

В более узком смысле под экономикой понимают организацию, структуру или состояние той или иной отрасли производства или вообще формы хозяйственной деятельности. Именно такой смысл вкладывают в данный термин, когда говорят об экономике сельского хозяйства, экономике транспорта и т.п. И, наконец, под экономикой можно понимать существующую в обществе систему социально-экономических, производственных отношений.

Сторонники упомянутой выше четырехчленной схемы периодизации истории человеческого общества имели в виду прежде всего формы хозяйства. С каждой такой формой они связывали определенные отношения собственности и структуры власти. Дальше они не шли. Поэтому, когда перед ними возникал вопрос о причинах смены форм хозяйства, то многие из них склонялись к демографическому детерминизму. Р. Джонс, говоря о том, что экономика определяет форму общества, имел в виду прежде всего систему социально-экономических отношений. Но ответить на вопросы, почему в обществе существуют именно такие, а не иные экономические отношения, и почему происходит смена систем социально-экономических отношений, он не смог. Сторонники историко-экономического направления в большинстве случаев под экономикой, если не теоретически, то практически понимали прежде всего систему социально-экономических отношений. В ней они искали ответы на мучившие их вопросы.

Одни из них прямо заявляли о том, что экономический фактор является определяющим в истории. Их с полным правом можно назвать экономическими детерминистами. К числу их прежде всего относятся английский историк Джеймс Торольд Роджерс (1823 - 1890), перу которого принадлежат такие выдающиеся работы, как "История земледелия и цен в Англии" (Т. 1-8. 1866-1888), "История труда и заработной платы в Англии с XIII по XIX в." (1884; русск. перевод: СПб, 1899), "Экономическая интерпретация истории" (1888), "Индустриальная и коммерческая история Англии" (1891).

"Труды, подобные предпринятому мною, - писал он в предисловии к первому тому "Истории земледелия и цен в Англии", - весьма существенны для экономической интерпретации истории, которое, я смело берусь утверждать это, имеет первостепенное значение для понимания прошедшего, все равно, идет ли речь о юридических древностях, дипломатических интригах или военных походах. Немного можно насчитать таких событий в истории, на которые не был бы пролит яркий свет с помощью фактов, составляющих предмет изучения одних лишь экономистов".(Rogers J. E. T. A History of Agriculture and Prices in England. Vol. 1. Oxford, 1866. P. VI.).

Таких же взглядов придерживался его соотечественник Уильям Джеймс Эшли (1860 - 1927), среди трудов которого особо выделяется "Экономическая история Англии в связи с экономической теорией" (1886; русск. перевод: М., 1887). Но подчеркивая огромную роль экономики, эти ученые так и не смогли создать сколько-нибудь стройной концепции исторического развития. Не смогли этого сделать и те историки, которые прямо называли себя "экономическими материалистами".

Другие сторонники историко-экономического направления, практически исходя в своих исследованиях из положения о примате экономики, в то же время никогда его не прямо не провозглашали и не обосновывали. Наоборот, некоторые из них даже объявляли себя приверженцами плюралистического, т.е. многофакторного, подхода к истории, который выражался в признании существования нескольких одинаково важных факторов исторического развития. Поэтому от них еще труднее, чем от первых, можно ожидать создания сколько-нибудь последовательной концепции исторического развития.

Среди них прежде всего следует назвать известного русского историка, этнографа и социолога Максима Максимовича Ковалевского (1851 - 1916). Взгляды его всегда были довольно противоречивыми и к тому же претерпевали известные изменения. Практически в своих многочисленных трудах он исходил из того, что система социально-экономических отношений представляет собой фундамент общества. И в некоторых работах он и прямо это утверждал.

"Историку, который пожелал бы картину внутреннего быта той или другой страны в ту или иную эпоху ее существования, - писал он в книге "Общественный строй Англии в конце средних веков" (М., 1880), - необходимо остановиться прежде всего на вопросе о распределении в ней недвижимой собственности. Эта последняя всегда являлась и доселе является одним из материальных фундаментов всякого господства, общественного и политического; от сосредоточения ее в руках того или иного сословия зависело и зависит распадение общества на влиятельные и невлиятельные классы... Если и в наши дни поземельное владение является необходимым условием власти, то тем более так было в XV в....". (Ковалевский М. Общественный строй Англии в конце средних веков. М., 1880. С. 1.)

И в то же время он выступал против исторического монизма (монофакторализма), т.е. выделения одного из факторов истории как определяющего, решающего. А когда он пытался объяснить эволюцию экономической структуры общества, то приходил к демографическому детерминизму. "Продолжительные изыскания, - писал он, - привели меня к тому заключению, что главным фактором всех изменений экономического строя является не что иное, как рост населения". (Ковалевский М.М. Развитие народного хозяйства в Западной Европе. СПб., 1899. С. 2.)

Однако сколько-нибудь четкой грани между названными двумя группами сторонников историко-экономического направления провести невозможно. И у первых встречаются элементы полифакторного подхода, причем иногда не декларативного, а реального, а среди вторых были такие, у которых полифакторализм носил во многом декларативный характер.

Однако все они без исключения отстаивали положение о важнейшей роли в истории экономического фактора. Кроме указанных выше исследователей, крупнейшими сторонниками историко-экономического направления были во Франции - Анри Сэ (1864-1936), в Австро-Венгрии - Карл Теодор Инама-Штернегг (1843-1908), в Германии - Густав Шмоллер (1838 - 1917), Карл Вильгельм Бюхер (1847 - 1930) и Карл Лампрехт (1856-1915).

Широко было представлено историко-экономическое направление в русской исторической науке. В какой-то степени его предтечей в России был замечательный мыслитель Николай Гаврилович Чернышевский (1828-1889), из под пера которого вышло несколько прекрасных историко-публицистических работ: "Борьба партий во Франции при Людовике XVIII и Карле X" (1858), "Кавеньяк" (1858), "Июльская монархия" (1860), и др. (Избр. философ. соч. Т. 2-3. М., 1950-1951)...

Кроме уже упомянутого выше М.М. Ковалевского, к историко-экономическому направлению в России принадлежали (по крайней мере, в течение определенного периода своей творческой деятельности) - Иван Васильевич Лучицкий (1845 - 1918), Павел Гаврилович Виноградов (1854 - 1925), Иван Михайлович Гревс (1860 - 1941), Дмитрий Моисеевич Петрушевский (1863-1942), Владимир Константинович Пискорский (1867-1910), Митрофан Викторович Довнар-Запольский (1867 - 1934), Александр Николаевич Савин (1873 - 1923),.. Евгений Викторович Тарле (1875 - 1955) и многие другие специалисты по всеобщей и отечественной истории...

Таким образом, если относить к экономическому детерминизму любую концепцию, считающую экономику определяющим фактором в развитии общества, то материалистическое понимание истории выступит всего лишь как одно из его направлений.

Но все же главная причина отказа если не всех, то значительной части марксистов от термина "экономический детерминизм", заключается в том, что экономический детерминизм нередко стал истолковываться как учение, которое рассматривает экономику в качестве единственного фактора истории, причем такого, который автоматически и полностью, до мельчайших деталей определяет все остальные стороны жизни общества, лишая их даже тени самостоятельности. Для обозначения такого понимания общества и истории, кроме приведенного выше словосочетания, применяется также и термин "экономический материализм", а еще чаще - "вульгарный социологизм"...