Бронепоезд. Сталинская броня против крупповской стали - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 34

Сергей пришел к себе в избу. Время было обеденное, а он не завтракал еще. На керосинке себе яичницу пожарил – в чулане у Савченко целое лукошко яиц стояло, больше в доме съестного не было. Вот незадача! Где и как питался начальник полиции? Лизка покойная готовила? Мелочи это бытовые, а на них проколоться можно.

Однако ларчик открывался просто: во двор зашла соседка, постучала в окно:

– Петр Васильевич! Почему снедать не идете? Остынет все!

Оказалось, что обед для начальника полиции готовила соседка справа. Натуральный домашний обед: борщ со сметаной, колбаса домашняя с картошкой, жаренной на сале, чай на травах, хлеб, выпеченный в домашней печи.

– Кушайте, Петр Васильевич, – хлопотала соседка. – Я уж так переживала, когда вас ранило. А сегодня смотрю – на службу пошли, отлежались, значит.

– Да я-то отошел, я живучий. Лизу вот жалко…

– Да, беда…

Сергей поел. Какие договоренности у Савченко были с соседкой? Деньгами платил или какие-то услуги оказывал?

Через пару минут он узнал ответ:

– Петр Васильевич, ты старосте подскажи, чтобы в наш дом за продналогом не заходили, как мы уговаривались. И отрубей бы нам еще, мешка четыре.

– Привезем! – кинул Сергей. Но где брать отруби, он понятия не имел.

Через несколько дней в селе начался переполох. Староста со своими людьми обходил подворья и забирал кур, поросят, овощи. Выгребал не все, понимал, что впереди зима и людям что-то надо есть. К тому же голодные люди запросто могут поднять его на вилы, никакая полиция не спасет. Но и не собирать продналог невозможно. Не будет поставок продуктов – в село нагрянут немцы, и будет еще хуже, те выгребут все подчистую.

Народ скандалил, цеплялся за скотину. Власти обещали потом заплатить по спискам, но стоимость оккупационных марок была едва ли дороже бумаги, на которой были напечатаны эти деньги. Оккупационные марки были введены на оккупированной части СССР: в Прибалтике, на Украине, в Белоруссии, России.

Обоз с отобранным добром медленно шел по улицам села, останавливаясь почти у каждого дома. Но не у всех забирали живность, у семей полицейских или приближенных к власти продналог не брали.

Мимо дома соседки Сергея проехали, не останавливаясь, видимо, староста имел договоренность с Савченко.

К вечеру набили хрюкающим, кудахчущим добром шесть телег, еще в четырех были овощи, мука. В селе работала мельница, и мельник сдавал продналог мукой.

Утром обоз должен был выехать в город, и Сергей известил Семенова о времени выезда, маршруте и числе охранявших обоз полицаях. Семенов – фамилия наверняка вымышленная, но Сергею этого было достаточно.

Павел не отлучался надолго, пропал из поля зрения всего полчаса, и Сергей сделал вывод, что в селе есть связной, через которого и происходит сообщение с отрядом.

Ночью Сергей отменно выспался, а утром отправился к зданию полиции – напутствовать полицейских. Осмотрел форму, оружие.

– В город едете, выглядеть должны подобающе, – подчеркивал он, хотя знал, что жить полицаям оставалось всего несколько часов – до того момента, как обоз доберется до Еремина моста.

Место для засады было удобное. Грунтовая дорога по лесу идет, мост узкий, бревенчатый настил его давно ремонта требует. Груз на этих же телегах в отряд доставят, будет запас на зиму.

Отряд изредка снабжали с самолетов, но только взрывчаткой с детонаторами для совершения диверсий. Оружие, патроны и пропитание партизаны должны были добывать сами, как трофеи, отбитые у немцев и изъятые у населения – добровольно или принудительно, как у мельника. В селе еще была маслобойка, но подсолнечник по военным временам сеяли мало, колхозы были запрещены, трактора с грузовиками мобилизованы в армию. И лошадей для пахоты и уборки в селе осталось мало, потому селяне выживали за счет огородов.

Засеять в поле делянку не хватало семян, тягловых лошадей, да и сами поля зачастую были опасны из-за неразорвавшихся снарядов, мин и бомб. К тому же при отступлении Красная Армия, чтобы задержать врага, минировала дороги, мосты, поля, и случалось так, что селяне подрывались на минах. Староста разговаривал с бургомистром, тот обещал прислать саперов, но обещания так и не были выполнены. Кому из немцев придет в голову посылать на опасное мероприятие саперов? Они в армии нужны, на передовой.

Немцы в начальный период войны сильны были танковыми ударами, бронированными клиньями раздирающими нашу оборону, а танкам для оперативного простора нужны открытые пространства – поля, луга.

Обоз выехал из села.

Сергей обосновался в комнате полицейского участка, приоткрыл окно: в случае нападения на обоз он обязан был с полицейскими выехать к месту боя. На этот случай во дворе стояла бричка, вмещавшая четыре-пять бойцов, а в конюшне – лошадь.

Напряжение нарастало. Сергей ожидал далеких выстрелов, а их все не было.

Прошел час, второй… Сергей забеспокоился: обоз давно уже должен был миновать Еремин мост. Неужели в отряде отказались от нападения?

Очень некстати заявился Аксенов. Уставился подобострастно, глаза преданные, как у собаки.

– Дозвольте доложить, господин начальник?

– Слушаю.

– Михеева вчера днем из села отлучалась, час не было ее – я засекал.

– В руках у нее что-нибудь было?

– И туда и обратно – с пустой корзиной.

– А куда ходила, не проследил?

– Нет. Дорога пустая, она меня сразу бы заметила.

С началом войны дороги уже не были столь оживленными. На перекрестках, у мостов зачастую дежурили полицейские или стояли немецкие заставы: проверяли документы, досматривали подводы или ручную кладь, обыскивали – даже обнюхивали.

Человек, живший в лесу, для приготовления пищи использовал костер, а не печь, поэтому одежда и волосы пропитывались запахом дыма. Немцы после проверки аусвайса таких, с запахом, задерживали и доставляли в полицию или гестапо.

Первоначально много партизан попалось в лапы к врагам именно из-за запаха, но потом партизаны придумали выход. Для появления в селах и городах они использовали другую одежду, хранившуюся в землянках. Учитывая, что связников или разведчиков в отрядах было немного, то и одежды требовалось всего несколько комплектов.

Особое внимание немцы и полицейские обращали на мужчин призывного возраста. Детей, подростков, женщин и стариков после беглой проверки документов они пропускали.

– Хорошо, Аксенов, продолжай наблюдать. Пока все, что ты увидел, мало что дает. Ну, вышла молодая женщина в соседнюю деревню или по грибы-ягоды – и что? Вот если бы засек ее встречу с партизаном, тогда было бы интересно.

– А как я узнаю, партизан он или нет?

– Оружие он при себе должен иметь, иначе какой это партизан? И встреча должна быть не любовная, без объятий и поцелуев. Вдруг она к полюбовнику бегает? Иди, старайся!

– Рад служить! Хайль Гитлер!

– Хайль!

При первой же встрече наедине Сергей рассказал Семенову о бдительном полицейском.

– Вот сволочь!

– Михеева эта имеет отношение к отряду?

– Связная. Я ей сведения передаю, она мне доставляет, если есть приказы или указания.

– Прищучить Аксенова надо. Устройте ему засаду недалеко от места следующей встречи, возьмите полицая без шума без пыли. Допросите, что видел и что знает, и в расход. Слишком инициативный.

– Так и сделаем.

Стрельбы, нападения на обоз по-прежнему слышно не было, а нападение все же произошло, только дальше. Сова решил, что дважды в одном месте акции проводить не стоит: у немцев подозрения возникнут, что отряд неподалеку дислоцируется, могут устроить прочесывание лесов.

В районе леса были, и, кроме кадровых разведчиков и диверсантов, действовал еще один отряд, самоорганизовавшийся из окруженцев и местных жителей, горевших желанием бить врага. Но он располагался на другом конце района. Там места поглуше, леса почти дремучие, немцы туда соваться боялись. И чтобы прочесать такие леса, дивизия нужна, но немецкие солдаты нужны фюреру на фронте.