Наследие - Уэбб Кэтрин - Страница 22

Вокруг дома на ранчо, куда фургон доставил молодую жену Корина Мэсси, собралась небольшая кучка народу. В основном это были молодые люди в изношенной и запыленной одежде, которые, впрочем, явно приложили некоторые усилия, чтобы выглядеть поприличнее, – причесались и заправили рубахи. Корин улыбался, наблюдая за волнением Кэролайн, безуспешно пытавшейся привести в порядок свой туалет. Мужчины кивали, дотрагивались до шляп и бормотали приветствия, пока она выбиралась из фургона, а она улыбалась и любезно их благодарила.

– Мне прямо не терпится показать тебе ранчо, Кэролайн, показать тебе все-все! Надеюсь, поездка тебя не слишком утомила? – говорил Корин, спешиваясь с лошади.

– О, я ужасно устала, Корин! Конечно же, ты все мне покажешь, но сначала мне просто необходимо прилечь, а потом принять ванну, – ответила она.

Корин с готовностью кивнул, хотя не смог скрыть некоторого разочарования. Высокий белый дом, который рисовала себе в мечтах Кэролайн, оказался приземистой деревянной постройкой, и хотя фасад и вправду был выкрашен белой краской, но на нее налип песок, и нижняя часть стены выглядела неряшливо. Корин перехватил ее взгляд.

– Весенний ветер подул раньше, чем успела просохнуть краска, – объяснил он с виноватым видом. – Мы потом все перекрасим, не беспокойся. Хорошо еще, мы только успели закончить фасад, не так много работы пошло насмарку!

Кэролайн заглянула за угол и в самом деле увидела голые доски.

– Я сам присмотрю за Потаскухой. А вы ведите миссис Мэсси в дом, – сказал Хатч, принимая у Корина поводья.

– Потаскуха? – Кэролайн не верила своим ушам.

– Моя кобыла, – ухмыльнулся Корин и ласково почесал лошади лоб. Кэролайн мало что понимала в лошадях, но ей показалось, что вид у животного был злобный. – Самая упрямая и злобная животина, какую только можно найти в этих краях, с этим никто не поспорит.

– Почему же ты ее держишь, если она такая скверная?

– А как же, – Корин пожал плечами, будто такое никогда не приходило ему в голову, – ведь это моя лошадь.

Внутри были голые стены, окна без занавесок. Мебели было достаточно, но все было расставлено как попало, даже не задвинуто в углы. Легкое кресло у керосиновой лампы, рядом со стопками журналов по скотоводству и каталогами семян, казалось единственной вещью, стоящей на своем месте. На полу множество коробок и картонок. Кэролайн медленно шла среди них, под каблуками ее башмаков скрипел песок. Посмотрев на мужа, она не сумела скрыть разочарования. С лица Корина сползла улыбка.

– Понимаешь, я ведь специально не стал ничего расставлять, не хотелось без тебя. Думал, вот ты приедешь и скажешь, как и что нужно сделать. Но мы быстро наведем порядок… теперь-то, когда ты здесь, – заторопился он с объяснениями.

Кэролайн улыбнулась, глубоко и прерывисто вздохнула, вбирая в легкие воздух, напоенный ароматом свежетесаного дуба.

– Просто… постройка дома заняла у меня больше времени, чем я рассчитывал… Прости меня, Кэролайн.

– О нет! Тебе не за что просить прощения! – Ей было невыносимо видеть Корина таким удрученным. – Я уверена, что все будет просто прекрасно – я уже знаю, как мы все расставим. Ты так замечательно все сделал.

Она повернулась и прильнула головой к его груди, с удовольствием вдыхая его запах. Корин отбросил волосы со лба Кэролайн и крепко прижал ее к себе. От этого прикосновения она почувствовала какое-то стеснение, похожее на голод.

– Идем со мной, – шепнул Корин и повел ее к двери в дальнем углу гостиной. Дверь вела в комнату поменьше, где над всем возвышалась огромная железная кровать. Поверх нее лежало многоцветное стеганое покрывало. Кэролайн легко погладила его пальцами. Лоскуты были шелковыми и атласными, прохладными и гладкими на ощупь.

– Кровать везли из самого Нью-Йорка, – похвалился Корин, – ее доставили перед самым твоим приездом. А покрывало подарила мать. Почему бы тебе ее не испробовать?

– О нет! Я же запачкаю покрывало. Оно такое красивое, Корин, – восторгалась Кэролайн.

– Ничего, я тоже грязный. Говорю тебе, мы должны ее испробовать.

Корин взял ее за руки, потом обнял за талию.

– Подожди! Нет! – расхохоталась Кэролайн, когда муж повалил ее за собой на пружинящий матрас.

– У нас с тобой не было первой брачной ночи, – тихо заговорил он.

От лучей солнца, ударивших в окно, вокруг его волос возникла светящаяся корона, а карие глаза утонули в тени. Кэролайн было страшно неуютно из-за несвежего запаха ее немытого тела и оттого, что во рту пересохло.

– Нет. Еще же не время ложиться. Мне нужно принять ванну… и к тому же нас кто-нибудь увидит.

– Мы больше не в Нью-Йорке, любовь моя. Больше не нужно слушаться тетю и оглядываться на то, что скажут о нас в свете…

Корин положил ладонь ей на корсаж, и у Кэролайн перехватило дыхание, она быстро задышала. Корин расстегнул все пуговки на ее блузке и осторожно распахнул ее.

– Но что я…

– Но ничего, – прошептал Корин, – повернись.

Кэролайн повиновалась, и Корин неловко, что-то бормоча, распустил шнуровку на ее корсаже. Воздух с такой силой устремился в освобожденную грудную клетку Кэролайн, что у нее закружилась голова, и она прикрыла глаза. Корин повернул ее лицом к себе, изучающе и ласково провел по ее телу шершавыми ладонями, которые она заметила при их первой встрече. Он нежно поцеловал ее глаза.

– Ты такая красавица… – Его низкий голос звучал еле слышно. – А глаза сияют, словно серебряные доллары.

Напуганная силой нахлынувшего чувства, Кэролайн набралась храбрости и тоже поцеловала его. Она почти не представляла, чего ей ожидать, знала лишь, что отныне у Корина больше прав на ее тело, чем у кого бы то ни было раньше. Батильда туманно и мрачно намекала на боль, которую она испытает, и на долг, который вынуждена будет исполнять. Однако прикосновения кожи Корина к ее собственной оказались чудесными, ничего подобного ей еще не приходилось испытывать, а нежная настойчивость его касаний, когда он проник между ее бедер, наполнила ее сразу и жаром и холодом; это было почти болезненно и необычно, превосходило все, что ей доводилось пережить, так что она закричала, не заботясь более о том, пристойно ли это и не услышит ли ее кто-нибудь.

Молодую жену Корин возил по ранчо в коляске – для пешей прогулки расстояния были слишком велики, а верхом Кэролайн не ездила ни разу в жизни. Корина, кажется, поразило это обстоятельство, но потом он развел руками и сказал:

– Не беспокойся, ты скоро научишься.

Но Кэролайн не доверяла этим тварям с их уродливыми зубами и необузданной животной силой, и перспектива оказаться сидящей на спине у одной из них нисколько ее не привлекала. Корин горделиво знакомил ее со своими племенными кобылами и жеребцом Апачем, и Кэролайн кивала и улыбалась, изо всех сил пытаясь их различить. Все животные казались ей одинаковыми. Муж вез ее мимо всевозможных коралей, загонов для лошадей и коров, мимо приземистых, грубо сколоченных бараков, в которых жили объездчики. Кэролайн обратила внимание, как Корин свободно здесь держится, без малейшего следа неловкости и скованности, свойственных ему в Нью-Йорке. Они миновали жалкого вида землянку, выкопанную в почве и крытую досками и дерном.

– Это мог бы быть наш дом, появись ты на несколько лет раньше! – улыбаясь, сказал Корин.

– Это? – эхом отозвалась потрясенная Кэролайн.

– Эта нора – самое первое жилье, которое я здесь соорудил, когда застолбил свой участок в девяносто третьем. И я два раза в ней зимовал, пока не заполучил нормальный дом – я нашел его в прерии и перетащил сюда, ты можешь в это поверить?

– Ты украл дом?

– Не украл! Нет, не так. Я думаю, его поставил кто-то из переселенцев, чтобы занять землю, когда это еще не было разрешено. В общем, не важно, кто его построил, все равно он не то сам оттуда съехал, не то его прогнали. Дом просто стоял там, и никто в нем не жил, кроме гремучих змей. Ну, я их повытряхнул, затащил дом на платформу и перевез сюда. Славный был домик, но для семьи маловат.