Ночь для любви - Бэлоу Мэри - Страница 32

– Лили, – шептал он, – ты моя любовь, моя любовь, моя любовь.

Вздохи ее прекратились, тело обмякло, и он понял, что она кончила, получив наслаждение. Большей награды для себя он и не ожидал. Теперь страх совсем покинул ее, если он, конечно, еще был в ней.

– Любимый, – прошептала она, как шептала тогда, в их единственную брачную ночь.

Почувствовав приближение оргазма, он навалился на нее всей тяжестью тела, вошел в нее еще глубже и почувствовал блаженное освобождение, а вместе с ним и еще большую любовь к ней.

Это был момент чудесного слияния.

«Все будет хорошо, – подумал он, спустя минуту приходя в себя. – Все. Мы были вместе, и мы были как одно целое. Конечно, существуют некоторые проблемы, но пройдет время, и мы вместе разрешим их. Нет на свете ничего такого, что бы мы вместе не преодолели. Все будет хорошо».

– Прости, – сказал он, понимая, как ей тяжело держать его на себе. Приподнявшись, он соскользнул с нее и лег рядом, разгоряченный, все еще во власти страсти. Просунув руку под ее шею, он повернул Лили лицом к себе и посмотрел на нее. Ему удалось бросить только один взгляд, так как в это время свеча замигала и погасла. Но он успел заметить, что ее глаза были закрыты, а лицо было умиротворенным.

– Спасибо, – сказала Лили и, повернувшись на бок, прижалась к нему, положив руку на его влажную грудь.

Невиль почувствовал, что его горло сдавило от подступивших слез. Это было похоже на очищение и на всепрощение.

Холодный воздух коснулся его разгоряченного тела. Подцепив ногой одеяло, Невиль взял его в руки и накрыл им их влажные тела.

– Так лучше? – спросил он. Лили в ответ тихо засмеялась. – И «спасибо» здесь ни при чем, конечно, если это не комплимент мне. В таком случае я тоже должен поблагодарить тебя. Спасибо, Лили.

В ответ она вздохнула и тотчас уснула с улыбкой на лице.

Все идет хорошо. Невиль крепче прижал ее к себе, потерся щекой о ее волосы, вдыхая их запах, и принял более удобную позу. Если бы он только смог увидеть Лорен счастливой. Со временем она такой станет. Она могла бы осчастливить хорошего мужчину. А Гвен? Ее счастье было таким коротким.

«Но иногда, – думал он, засыпая, – за счастье приходится платить». Он чувствовал глубокую симпатию к своей сестре и кузине, его «вывшей невесте. Но сейчас, этой ночью, он сам был бесконечно счастлив за себя, за Лили, за них обоих и не хотел ни с кем делиться своим счастьем.

Он уснул.

Когда Лили проснулась, ее охватило сильное желание. За окном занимался рассвет. Она находилась в необыкновенно красивом коттедже, рядом с которым были водопад и озеро. Она была здесь с Невилем, своим мужем, – его рука обнимала ее, голова ее покоилась на его плече. Они занимались любовью, и это было так чудесно, что и вообразить нельзя. Она ощущала себя очищенной изнутри; у него не возникло отвращения к ней – она непременно бы это почувствовала.

Сильное желание состояло в том, чтобы продлить эту ночь. Вот если бы они могли жить здесь вдвоем до конца своих дней! Если бы они только смогли забыть Ньюбери-Эбби, обязанности Невиля как графа Килбурна, ее плен, его семью, Лорен. Если бы это длилось вечно!

Несомненно, это была счастливейшая ночь в ее жизни.

Несмотря на то что Лили всегда была мечтательницей, она никогда не смешивала мечты с реальностью. В мечтах можно быть счастливой, но они не имеют ничего общего с действительностью. Только иногда мечты и реальность совпадают, как, например, было этой ночью, и это надо принимать как бесценный дар. Надо с благодарностью наполнить себя им. Если же попытаться продлить это счастливое время, хвататься за него, то можно все испортить.

Ночь скоро кончится, и они будут вынуждены вернуться в Ньюбери-Эбби. Она будет продолжать чувствовать себя – и быть – неполноценной, из низшего сословия, не на своем месте и растерянной. А Невиль, будучи джентльменом, будет стараться изменить ситуацию к лучшему. Он будет продолжать почти ежедневно видеться с Лорен и подсознательно сравнивать женщину, которая является его женой, с женщиной, которая должна была стать его женой.

Сумеет ли Лили извлечь силу из мечты, ставшей былью? Возможно, несмотря на все нежные слова, которые Невиль говорил ей в порыве любви, он все же не способен любить женщину ниже его по общественному положению. Но он, однако, не испытывал к ней отвращения. Он не отверг ее. Он хотел ее, и она почувствовала это еще тогда, когда они вместе сидели у камина. Он занимался любовью с явным наслаждением. Она тоже получила от этого удовольствие. Ее страх, что сам акт вызовет у нее отвращение, кто бы ни был ее возлюбленным, развеялся. Все дело в человеке, с которым ты занимаешься любовью. А с ней был человек, которого она любит.

Возможно, она что-то приобрела за эту ночь. Им было хорошо друг с другом и физически, и эмоционально. Они разговаривали как друзья. Они подходили друг другу как любовники. Однако она не столь наивна, чтобы полагать, что сейчас все их проблемы решены и что теперь они заживут счастливо. Это далеко не так.

– Мне всегда нравилось просыпаться здесь, – прошептал Невиль ей на ухо. – Я слышал звук падающего водопада, через окно видел край соломенной крыши, вдыхал запах зелени. И мне всегда казалось, что я отрезан от всего мира.

– Тебе когда-нибудь хотелось остаться здесь навсегда? – спросила Лили.

– Часто. – Он убрал волосы с ее лица и заложил их ей за ухо. – Убежать от всех – хорошая вещь, когда знаешь, что можешь вернуться назад.

Значит, ему не хотелось бы, чтобы эта ночь длилась вечно?

Он поцеловал ее – нежно, осторожно. В ответ она тоже поцеловала его, ощущая, как желание с новой силой охватывает ее. Она чувствовала, как напрягаются ее груди, твердеют соски, начинает болеть внизу живота. И как поднимается и напрягается его плоть.

Несколько минут они просто целовались, открывая губы друг для друга. Но волна желания охватила их, и им уже не нужны были любовные игры.

– Садись на меня верхом, Лили, – предложил он, – и постарайся получить удовольствие.

«Какое невероятное удовольствие, – думала она, – испытывать желание еще до того, как наступила близость, и знать по ноющей боли внизу живота, что тебе тоже этого хочется». Он предложил ей самой получить удовольствие и сделать это так, как ей нравится. Возможно, он не любит ее, но заботится о ней, и в этом она ему верит. Он получил удовольствие от близости с ней и хочет, чтобы она тоже получила его.

Какими разными могут быть мужчины. Но сейчас Лили не хотела терять время, сравнивая их.

Насколько она помнит, они уже принимали такую позу в их брачную ночь, но тогда Невиль сам посадил ее на себя и крепко держал, чтобы ей было удобнее. Тогда она была пассивной и не знала, что ей делать. К тому же они должны были вести себя очень тихо, так как их палатка располагалась в лагере, где спали люди.

Откинув одеяло, он распрямил колени и вытянул ноги. Лили приподнялась над ним, обхватила коленями его бедра и, положив руки ему на грудь и закрыв глаза, опустилась на него.

«Что может быть более восхитительным, – думала она, чувствуя твердость его члена, проникшего в глубины ее тела, сжимая его своими внутренними мускулами, – чем это добровольное соединение тел в преддверии самого акта! Если, конечно, не считать его завершения, когда все свершилось и наступило блаженство. Но возможно, самой восхитительной частью является сам акт – нарастающий ритм, сладкая боль, разливающаяся по всему телу, наполняющая каждый его нерв, осознание того, что именно этот мужчина, именно этот любовник, который является ее мужем, приведет ее к вершинам блаженства». Открыв глаза, она посмотрела на него.

– Этот способ очень хорош, – сказала она.

– Да, – согласился он, – ты права.

Пока Невиль не предложил ей самой постараться получить удовольствие, ей и в голову не могло прийти, что она может вести себя во время акта любви менее пассивно, чем раньше. Раньше она просто тихо лежала – удивляясь и на-, слаждаясь в их первую брачную ночь, страдая в те долгие семь месяцев. Она никогда не думала о возможности любить самой, а только о том, что ее любят или используют.