Брат мой Каин - Перри Энн - Страница 61

Она не стала скрывать удивления, увидев там Монка, показавшегося ей чуть ли не изможденным. Его осунувшееся лицо побледнело, а вокруг глаз залегли темные тени. Медсестра не видела его таким с тех пор, как он занимался делом Грея.

– Что случилось? – спросила она, закрыв за собой дверь и от страха ощутив неприятную пустоту в желудке. – Это не из-за Стоунфилда, нет? Это… не из-за Калландры? – Мысль о том, что ее подруга могла заболеть, была такой мучительной, что от внезапной боли у Эстер едва не закружилась голова. – Что-то случилось с Калландрой?

– Нет! – Голос Уильяма показался ей отрывистым; мужчина с трудом управлял им. – Нет, – повторил сыщик более спокойным тоном. Судя по выражению его лица, он испытал какое-то эмоциональное потрясение и теперь старался подобрать нужные слова, чтобы рассказать о нем.

Сиделка заставила себя подавить нетерпение. Ей не раз приходилось видеть людей, охваченных смятением и страхом. Если Монк выглядит настолько потрясенным, должно быть, случилось что-то на самом деле ужасное.

– Садись и рассказывай, – тихо проговорила она. – Что у тебя произошло?

В глазах детектива промелькнула вспышка раздражения, тут же вновь уступившая место страху. То, что он не стал возражать, испугало Эстер еще больше. Опустившись на мягкий стул, обитый светло-коричневой тканью, она сложила на коленях руки, спрятав их под передником, чтобы Уильям не видел ее судорожно сцепленных пальцев.

– Меня обвинили в оскорблении действием. – Эти слова мужчина произнес сквозь зубы, не глядя на девушку.

– И ты действительно виновен? – спросила она ровным тоном, зная, каким этот человек бывает в ярости, и помня о его физической силе. Мисс Лэттерли не забыла обнаруженный на Мекленбург-сквер труп избитого до смерти человека – Монк тогда заявил, что это, как он опасался, могла быть его жертва.

Детектив поднял на нее широко раскрытые глаза, и его лицо исказилось от гнева.

– Нет! – воскликнул он. – Святый Боже, нет! Как ты только могла такое вообразить?! – Слова прямо-таки душили сыщика. Он, казалось, никогда не простит Эстер этого вопроса. Его буквально трясло от злобы, все его тело напряглось – сейчас Уильям был способен совершить какую-нибудь жестокость лишь ради того, чтобы дать выход обуревавшим его невыносимым чувствам.

– Потому что я знаю тебя, – ответила медсестра, на самом деле еще больше убедившись, что не знает его совсем. – Если тебя кто-то как следует разозлил, ты мог…

– Речь идет о женщине! – Крик как будто застрял у ее собеседника в горле. – Чтобы я напал на женщину? Попытался овладеть ею силой?!

Слова Монка ошеломили мисс Лэттерли. Это выглядело настолько нелепо, что казалось просто смешным.

Однако он явно не собирался шутить и выглядел сильно напуганным. Подобное обвинение покончит с его карьерой – девушка прекрасно это понимала. Ее собственная профессиональная деятельность зависела от хорошей репутации, и Эстер не забыла, как однажды сама едва ее не лишилась. Именно Уильям тогда сражался за ее доброе имя, трудясь ночью и днем, чтобы доказать ее невиновность.

– Это смешно, – мрачно заметила медсестра. – Эта женщина, несомненно, не сумеет доказать, что так было на самом деле, но ты, столь же очевидно, не сумеешь доказать обратное, иначе не стал бы сюда приходить. Кто она такая и что у вас произошло? Может, она получила от тебя отказ? Или у нее, возможно, есть какая-нибудь еще причина для подобного обвинения? Что, если она забеременела и ей необходимо свалить на кого-то вину, чтобы обелить саму себя?

– Я не знаю. – Монк, наконец, тоже сел и устремил взгляд на лежащий на полу лоскутный ковер. – Я не имею понятия, что заставило ее так поступить, однако она явно действовала намеренно. Мы возвращались домой в кебе. После того, как провели вместе вечер… – Он замялся, опустив глаза. – Мы немного поразвлекались и вместе пообедали, что показалось нам обоим весьма приятным. Неожиданно она разорвала платье на груди, а потом, глянув на меня со злобой и ненавистью, закричала и выбросилась из экипажа прямо на ходу, на глазах у людей, возвращавшихся с какого-то вечера в Норт-Одли-стрит!

Эстер тоже ощутила неприятный холодок страха. Подобное поведение могло свидетельствовать о безумии. Эта женщина ставила под угрозу не только репутацию сыщика, но также и собственное доброе имя. Несмотря на все усилия изобразить себя невинной жертвой, ей все равно не удастся избежать сплетен и всевозможных догадок, причем зачастую далеко не лестных для нее.

– Кто она? – снова поинтересовалась мисс Лэттерли.

– Друзилла Уайндхэм, – проговорил Монк очень спокойным тоном, по-прежнему не глядя на собеседницу.

Девушка ничего не сказала в ответ. Ее охватило сразу несколько противоречивых чувств: облегчение, поскольку теперь Уильям уже не будет любить Друзиллу, потому что она обошлась с ним на редкость подло, – и ненависть к этой даме, совершенно не похожую на ту, которую она испытывала к ней раньше, поскольку сейчас эта женщина угрожала Монку. К этим чувствам примешивалось также опасение того, что Друзилла, чего доброго, нанесет сыщику жестокую травму, и гнев, вызванный несправедливостью такого поступка. В эти минуты Эстер и в голову не приходило интересоваться причинами случившегося.

– Кто она такая? – спросила медсестра. – Я имею в виду ее положение в обществе. В каких кругах она вращается?

Уильям посмотрел в ее сторону, впервые встретившись с ней взглядом.

– Мне известно не больше, чем я могу заключить, судя по ее поведению и разговору, что кажется не вполне достаточным. Только какое это имеет значение? Кем бы она ни была, она может покончить со мной с помощью подобного обвинения. Ей незачем иметь влиятельных родственников. – Монк снова повысил голос, словно досадуя, что мисс Лэттерли никак не может понять, о чем идет речь. – Любая женщина, сделавшая такое заявление, за исключением, может быть, служанки или проститутки…

– Я знаю, – резко перебила его Эстер, взмахнув рукой, как бы подводя окончательную черту. – Я думаю сейчас о другом, о том, как с ней бороться. Я знаю, кто твой враг!

– Мне нельзя с ней бороться! – Детектив повысил голос, и в нем зазвучали нотки гнева и отчаяния. – Если она обратится в суд, я могу все отрицать, но это не поможет, если она предпочтет распускать лживые слухи. Что ты предлагаешь? Чтобы я предъявил ей иск за клевету? Не болтай чепуху! Даже если бы я смог это сделать – что, впрочем, невозможно, – моя репутация все равно погибнет. Даже если я просто заявлю, что она лжет, мое положение станет еще хуже. – Теперь Уильям напоминал человека, стоящего на краю пропасти: лицо его не выражало ничего, кроме ужаса перед грядущим крахом.

– Конечно, нет, – тихо сказала мисс Лэттерли. – Кто тебе это посоветовал? Лорд Кардиган?

– Что за чертовщину ты мелешь?!

– Я имею в виду атаку бригады легкой кавалерии[5], – с горечью ответила девушка.

Судя по выражению лица Монка, он наконец понял, о чем идет речь.

– Так что же ты предлагаешь? – поинтересовался он без особой надежды.

– Я пока не знаю точно, – ответила Эстер, поднявшись на ноги и приблизившись к одному из маленьких окон, – но наверняка не безрассудный наскок на батарею противника. Если враг зарылся в землю и ощетинился жерлами пушек, нам нужно или найти способ заставить его убрать их, или захватить батарею как-нибудь иначе.

– Перестань играть в солдатики, – спокойно ответил сыщик. – Если тебе пришлось возиться с ранеными в Крыму, это еще не значит, что ты стала что-то смыслить в военном деле.

– Как раз наоборот! – ответила медсестра, стремительно обернувшись. – На войне гибнут солдаты, и это главное правило военного искусства. Спроси любого, кто там побывал, – кроме, конечно, наших тупых генералов.

Монк невольно улыбнулся, однако улыбка у него получилась весьма мрачной.

– Ты все-таки необыкновенная женщина, – заявил он. – Ну и как, по-твоему, я должен действовать в этом сражении? Может, мне следует ее застрелить, осадить в крепости, отравить колодцы или дожидаться, пока ее доконает зимний холод? Или уповать на то, что она тоже подхватит тиф?