Брат мой Каин - Перри Энн - Страница 100

– Вы строили ваши планы именно таким образом? – поинтересовался Рэтбоун. – И собирались завтра допросить Кейлеба?

– Конечно, – ответил его оппонент. – На чьи еще показания мне оставалось рассчитывать? А что? Разве это может пролить свет на обстоятельства его гибели?

– Нет, если мы не узнаем, что он собирался сказать, – заявил молчавший до сих пор Монк. – Для большей ясности, не хотелось ли ему сообщить что-либо насчет Энгуса, из-за чего его следовало убить ради сохранения тайны?

– Значит, Рэйвенсбрук?.. – Голос Эбенезера поднялся почти до фальцета. – По-вашему, милорд Рэйвенсбрук убил Кейлеба в камере, чтобы заставить его молчать?

– Очевидно, нет, – сухо заметил Оливер. – Значит, мы напрасно предполагали, что вы о чем-то знаете.

– Или ему неизвестно, к чему это могло привести. – Уильям явно не собирался легко отступаться от намеченной цели. – Возможно, он знает, о чем идет речь, но не понимает значения слов и не догадывается о том, какую роль они способны сыграть. – Стремительно обернувшись, он заглянул Гуду в лицо. – Что он собирался сказать?

Адвокат чуть прикусил губу.

– Имей я дело с обычным клиентом, я бы заранее знал ответ или вообще не стал бы задавать такой вопрос. Но со Стоуном мне приходилось лишь довольствоваться догадками, – признался он. – Он, конечно, сказал, что собирается представить все как несчастный случай, что их ненависть носила обоюдный характер и что он причинил Энгусу не больше вреда, чем тот собирался причинить ему. – Положив ногу на ногу, юрист оперся локтями на подлокотники, соединив ладони на манер островерхой крыши. – Поймите, его речь изобиловала недомолвками и парадоксами, а часто он просто смеялся. Если б я счел, что это ему поможет, я бы постарался представить его сумасшедшим. – Он по очереди посмотрел на каждого из собеседников, и лицо его при этом казалось исполненным сожаления и в то же время выражало немой вопрос. – Но кому хочется провести остаток дней в Бедламе? Я бы предпочел, чтобы меня повесили. И потом, иногда Кейлеб вел себя как вполне разумный человек. Он, безусловно, был достаточно умен и получил хорошее образование. Когда ему хотелось, его речь становилась даже изысканной. Впрочем, потом он снова начинал говорить, как любой другой негодяй с Собачьего острова.

– То есть вам действительно неизвестно, что он мог сказать на суде? – сделал из его рассказа вывод Рэтбоун.

– А как вы думаете? Мне известно лишь то, о чем я собирался его спросить.

– О чем? – в один голос поинтересовались Оливер с Уильямом.

– О ссоре с Энгусом, конечно, и том, по какой причине она возникла.

– Об Энгусе! – Монк с силой хлопнул себя по коленям, а потом резким движением обернулся к Эстер: – Тогда мы должны выяснить, о чем он собирался заявить, что на самом деле представляла собой их ссора, если нам действительно хочется узнать, по какой причине его следовало убить. Мы ведь хотим этого, так?

– Я хочу! – тут же заявил Гуд. – Виновен он или нет, он был моим клиентом. Если его убили в силу каких-то причин, я желаю не просто знать об этом, но и располагать необходимыми доказательствами.

– Кому же вы намерены их предоставить? – спросил Рэтбоун. – Суд не станет заседать до тех пор, пока мы не восстановим события жизни Энгуса вплоть до самого детства.

– Речь идет о насильственной смерти, – напомнил ему Эбенезер. – В этом случае производится коронерское дознание.

– Это всего лишь формальность, – возразил Оливер. – Рэйвенсбрук даст показания, конвойные их подтвердят… Врач установит причину смерти, и дело представят как достойный сожаления несчастный случай. Все скажут вслух: «Какой позор!», подумав про себя: «Какое облегчение!» Дело будет закрыто, и суд займется рассмотрением следующего.

– А нам потребуется несколько дней, а может, и недель, чтобы узнать, какое важное заявление собирался сделать Кейлеб, – сердито заметил Монк и повернулся к хозяину дома: – Вы не сумеете отложить суд?

– Возможно, лишь ненадолго. – Оливер взглянул на сидящего напротив Гуда. – Каково ваше мнение?

– Мы можем попробовать. – Голос адвоката зазвучал чуть громче. – Да, нам наверняка стоит попробовать! – Он стремительно обернулся: – Мисс Лэттерли?

– Да? – встрепенулась девушка.

– Вы поможете нам? Постарайтесь проявить как можно большую несговорчивость, выступая в качестве свидетельницы на дознании, давайте неопределенные и противоречивые показания. Пусть у суда появится пища для размышлений, возникнут вопросы и сомнения.

– Конечно, – согласилась медсестра, – но кто поможет Монку восстановить жизненный путь Энгуса? Ему не сделать этого в одиночку.

– Этим займемся мы все, прежде чем начнется дознание, – без обиняков заявил Гуд. – К тому времени у нас наверняка появится представление о том, что нам следует выяснять и у кого.

– Нам необходимо убедить коронера, что речь может идти об умышленном убийстве, – продолжал Рэтбоун все более энергичным тоном. – Если он решит, что произошел несчастный случай или самоубийство, то просто закроет дело. А не дать ему это сделать будет, черт побери, совсем непросто! Поскольку в таком случае все подозрения лягут на Рэйвенсбрука, ни один коронер не пожелает добровольно согласиться с нашей точкой зрения.

– Поэтому нам следует начинать прямо сейчас, – решительно заявил Уильям, глянув при этом в сторону Эбенезера. – Я полагаю, вы потребуете проведения всеобъемлющего коронерского дознания по факту смерти вашего подзащитного с предоставлением времени, необходимого для сбора улик? – Потом он обернулся к Рэтбоуну: – А вы, как прокурор, заявите о своем участии в расследовании в качестве представителя королевской власти. – Наконец сыщик устремил взгляд на Эстер, заранее предположив, что она согласна ему помочь, и уже не спрашивая ее об этом. – Мы с тобой покопаемся в прошлом Энгуса. Нам придется действовать порознь, потому что для совместной работы просто не остается времени. Тебе уже известно о Женевьеве гораздо больше, чем мне. – На лице у него на мгновение появилось выражение какого-то грустного веселья, словно детектив насмехался над самим собой. – И ты, похоже, куда как лучше меня разбираешься в ее характере. Выясни у нее все, что сможешь, насчет Энгуса, в том числе где, когда и при каких обстоятельствах они познакомились, а также все, что ей известно о его отношениях с Кейлебом и Рэйвенсбруком. И на этот раз – правду. Ну, а я отправлюсь в сельское имение Рэйвенсбрука и посмотрю, что можно узнать. Там, судя по всему, братья жили в детстве.

– А как насчет Собачьего острова и Лаймхауса? – спросил Рэтбоун.

– Туда отправлюсь я, – тут же заявила медсестра, – после того, как увижусь с Женевьевой и, возможно, с Тайтусом Нивеном.

Гуд не смог скрыть невероятного удивления.

– Лаймхаус – это не для вас, мисс Лэттерли! – воскликнул он. – Вы не имеете ни малейшего представления о нем, иначе подобная мысль даже не пришла бы вам в голову. Такой благородной женщине, как вам, придется…

– Весь прошлый месяц я выхаживала там тифозных больных, мистер Гуд, – спокойно объяснила Эстер. – Кому, как не мне, заниматься расследованием в тех местах? Я полагаю, никто другой не знает тех, кто там сейчас живет, лучше меня. Я могу назвать вам не меньше двух сотен имен, сразу рассказав о семьях этих людей и их предках. И вдобавок могу сообщить, кто у них умер в последнее время. Даю слово, они ни с кем не станут говорить так же доверительно, как со мной!

Слова девушки ошеломили Эбенезера и произвели на него огромное впечатление.

– Понятно, – протянул он изумленно. – Мне, наверное, не следовало совать нос не в свое дело. Надеюсь, вы не сочли за дерзость это проявление беспокойства за вашу безопасность?

– Ни в коем случае, но вы, право, напрасно так беспокоились, – ответила медичка, великодушно улыбнувшись. – Теперь, когда Кейлеб мертв, никто не станет защищать его столь упорно, как раньше, или опасаться, что пострадает, рассказав о нем правду.

Рэтбоун поднялся со стула.

– По-моему, нам нужно хорошо выспаться, прежде чем приступать к делу, – заявил он. – Давайте снова встретимся здесь через три дня и обсудим то, что нам удастся узнать к тому времени.