Горькие плоды смерти - Джордж Элизабет - Страница 42

Сидя в садовом кресле, Рори наблюдала за тем, как шумные туристы, неумело орудуя шестом, пытаются плыть по реке на плоскодонной лодке. И почему они решили сделать это самостоятельно, вместо того чтобы воспользоваться услугами лодочника в соломенной шляпе? Кстати, их здесь вон сколько! По этой причине незадачливые гребцы кружились на одном месте, тогда как туристы более мудрые, разумно отдавшие себя в руки профессиональных лодочников, сидели спокойно, наслаждаясь речной прогулкой в направлении Грандчестера.

Позади нее, за одним из выставленных на газон столиков, сидела Каролина Голдейкер. Она отказалась от подаваемого в отеле дневного чая, который ей настойчиво предлагали муж и сын, заявив, что не хочет ни пить, ни есть. За кого они ее принимают? Умерла Клэр, неужели они не понимают этого? Из ее жизни вырван еще один человек…

«Вырван до срока из материнского чрева», – пришло вдруг в голову Виктории. Как странно, подумала она, всего одно-единственное слово способно вызвать в памяти строчку из Шекспира, причем абсолютно не связанную с недавними событиями.

Она отлично поняла Каролину, когда та отказалась от бутербродов, булочек и сластей, поскольку сама весь день ничего не ела. Только нашла что-то для бедняги Арло. Тому не пришлось предлагать дважды: пес в два счета расправился с предложенным угощением. Что же касается ее самой, то от одного только вида и запаха еды Стэтем становилось муторно. Она с трудом заставила себя выпить чашку чая.

Сын и муж совместными усилиями вывели Каролину из отеля. Когда они спустились вместе с нею по лестнице вниз, в вестибюль, женщина уже едва передвигала ноги. Она сообщила им, что задыхается в помещении и не в состоянии сдать сама свой гостиничный номер. Во всяком случае, не сейчас, когда на нее все пялят глаза, зная, что это она нашла бездыханное тело Клэр. Не иначе как люди думали, что она как-то причастна к случившемуся.

«А все эти чертовы легаши!» – прошипела она. Это они настояли на том, чтобы допросить ее подальше от ее номера и от комнаты Эббот. Все видели, как они провели ее в конференц-зал, и теперь думают, что она как-то связана с тем, что случилось глубокой ночью.

Пока что известно было лишь то, что Клэр умерла между полуночью и тремя часами утра. Но даже это было не более чем предположением со стороны судмедэксперта. Сказать нечто большее можно будет лишь позднее, в том числе и назвать точное время и причину смерти.

Еще сидя за столом с чаем, Рори спросила Каролину, почему полиции понадобилось ее допросить. На первый взгляд это был вполне невинный вопрос, но, когда она его задала, холодный ответ Голдейкер – «С чего ты взяла, что они хотели меня допросить? Неужели ты только что поглупела?» – вынудил редактора отодвинуть от стола стул, встать и отойти к низкой стене, отделявшей сад от берега реки.

Вдогонку ей полетел голос Каролины:

– Или ты совсем дура? Мне казалось, что ты уже поняла, что она легла спать в добром здравии, а ночью умерла, и копы хотят знать, что с нею случилось! Видела ли я что-нибудь, слышала ли я что-нибудь, почему я не зашла к ней, когда ей стало плохо…

Стэтем обернулась. Поскольку в саду были и другие люди, пришедшие туда выпить чаю, она вернулась к столу и, понизив голос, спросила:

– Когда ей стало плохо? Что они хотели этим сказать?

– То, что она была на полу, Рори. То, что дверь между двумя смежными комнатами была открыта, – стала объяснять Каролина. – По их мнению, все это выглядит чертовски подозрительно… Как будто у меня имелся подлый план ее убийства, правда, одному богу известно, с какой целью.

Чарли протянул к ней руку.

– Мам, ты сейчас не в себе, что неудивительно в таких обстоятельствах. Но, может, будет разумнее вернуться в отель, найти какую-нибудь комнату и там спокойно поговорить?

– Конечно, я не в себе! – неожиданно выкрикнула его мать. Люди за другими столиками с интересом обернулись на нее. Не удостоив их вниманием, Голдейкер заговорила дальше: – И ты сидишь здесь… нет, вы только посмотрите на него, как он сидит и таращится на меня, будто я с Марса! Про нее ведь не скажешь, что она не в себе, не так ли? Нет, нет, кто угодно, только не наша дорогая Шэрон!

Рори поняла, что Каролина имеет в виду Алистера и его любовницу, и посмотрела на Чарли. Тому явно было неловко.

Редактор снова села, а Арло внезапно заскулил. Собачьим нутром он понимал: происходит что-то не то, однако инстинкт пока еще не дал ему команды защищать хозяйку. Да, она была рассержена, но не испугана.

– Ты не слышала ее? – неожиданно спросила Стэтем у Каролины.

– Как ты смеешь говорить со мною таким тоном?! Тоже мне, коп! – окончательно вышла та из себя. – Я спала. Я ни черта не слышала! Что я должна была слышать? Случись у нее инфаркт, инсульт, да что угодно, она не стала бы издавать никаких звуков.

– Но если ей хватило сил добраться до двери между двумя вашими комнатами, то почему она не позвала тебя? Она открыла одну дверь, но почему не открыла другую?

– Потому что та была заперта, понятно?! – взвизгнула Каролина. – Потому что я заперла ее. Потому что мне хотелось хотя бы раз побыть одной. Я ведь не хотела приезжать сюда – или ты забыла? Я приехала ради нее. Но ты считаешь, будто это она оказала мне честь, взяв меня с собой. Поэтому я заперла дверь и пошла спать. Если б я зачем-то понадобилась ей ночью, она могла, черт возьми, позвонить мне по телефону!

К их столику подошел официант с кувшином воды в руках и что-то сказал на ухо Алистеру. Не иначе, что они могут пройти в отель, где им предоставят отдельную комнату.

Маккеррон встал. Чарли последовал его примеру. Было видно, что тот чертовски рад, что хотя бы кто-то из гостиничного персонала догадался предложить им то, о чем он только что говорил матери, а именно уйти из сада.

– Мама, давайте продолжим наш разговор в другом месте… – сказал он, подходя к ней.

– Она знала, что ты заперла дверь? – спросила тем временем Рори.

– Конечно, знала. Мы с нею обменялись парой колкостей, – ответила Голдейкер. – К тому же я ужасно устала от нее за вечер. Поэтому, захлопнув эту чертову дверь, я сказала ей, что запираюсь на ключ. И вообще, что отныне я требую для себя отдельный номер, и никто не осудит меня за это. Хватит с меня этих идиотских смежных комнат.

– Клэр сказала мне о том, что вы с нею поцапались, – кивнула Стэтем. – Чего она не сообщила, так это тему вашего разговора.

– Прекрати! – крикнула Каролина.

– И все же я настаиваю, чтобы вы… – поспешил вмешаться официант.

– Послушать тебя, так можно подумать, что я… Что там у тебя в голове? Что я убила твою бесценную гусыню? Что я помешала ей и дальше нести для тебя золотые яйца? – кипятилась Каролина. – На фига мне нужно было это делать?! Или ты забыла, что, помимо всего прочего, в таком случае я тотчас же лишаюсь работы?

– А чего еще ты лишаешься? – поинтересовалась редактор.

Краем глаза она заметила, как из отеля в сад вышел щеголеватого вида мужчина, который направился прямиком к ним. По его дежурной улыбке Виктория догадалась, что это управляющий.

Ей страшно хотелось получить ответ на свой вопрос, а Каролина тем временем пришла в еще большее возбуждение. Рори не сомневалась, что сумеет выудить из нее то, что в ином случае эта женщина наверняка оставила бы при себе.

– Что еще, Каролина? – повторила она. И наплевать, слышит ли еще кто-нибудь ее вопрос!

– Что?! – огрызнулась Голдейкер.

– Ты сказала «помимо всего прочего». Что ты имела в виду?

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – вмешался в разговор подошедший управляющий. Смахнув с рукава несуществующую пылинку и сделав любезное лицо, он кивнул на соседний столик, занятый туристами с фотоаппаратами. Вот уж кто явно сгорал от нетерпения, желая лицезреть финал разыгравшейся перед ними драмы. Что же до официанта, то он воспользовался первой же возможностью удалиться, оставив начальника разруливать ситуацию.