Vip-зал - Лапидус Йенс - Страница 91

— Каким образом?

— Он тоже не может проявить тепло или участие. Никогда не мог. У него эти качества перевернулись с ног на голову. Поэтому я пыталась ему помешать. Я пыталась не дать людям стать его жертвами. И вы, кажется, единственный в этой путанице поняли, чем он занимался.

— В этом городе много таких людей. Поверьте.

— Я поняла. Теперь. Три года я пыталась заставить его измениться. Звонила, отправляла послания, письма. Все что угодно. В последние месяцы я была этим полностью поглощена. Я взяла отпуск и вернулась в Швецию, ничего не сказав ни Филипу, ни родителям. Я стала за ним шпионить, следить за всей его жизнью. Я делала все возможное, чтобы остановить его и спасти этих девушек. С теми, кого мне не удалось уберечь от его издевательств, я связывалась после. Со всеми: от тех, с кем он знакомился в клубах, до проституток, которых он насиловал.

— Как вы нашли Кассандру?

— Через какое-то время я обнаружила, что у Филипа была квартира на Фатбурсгатан. Он ее снимал через какое-то подставное лицо, так, чтобы его имя нигде не встречалось. Это место было нужно только для того, чтобы туда приводить женщин. Он не хотел этого делать в другой квартире, боялся, что Стефани или кто-то из соседей его застанет. Но на Фатбурсгатан были толстые стены, а соседям, кажется, на все было наплевать. Несколько недель назад я увидела, как Кассандра оттуда выходила. И я к ней подошла и заговорила.

— А Анина? Что было с ней?

Дыхание Каролины превратилось в облачко пара, которое быстро растаяло во влажном воздухе.

— Я не знаю. Я ей рассказывала о девочках, над которыми он издевался. С Аниной было сложно. Она не хотела понять.

— Чего она не хотела понять?

Тедди подумал о том, что Анина рассказала Эмили. Что человек, с ней связывавшийся, вел себя как ненормальный.

Каролина не ответила на его вопрос.

Гравий зашуршал под ногами, когда они свернули к парку у дворца Русендаль. Из-за мелких ручейков и луж им приходилось петлять по дорожке.

Весеннее небо уже не было безоблачным. Его быстро затянуло серыми облаками.

Тедди за свою жизнь совершил много преступлений. Он крал, лгал, мошенничал. Столько насилия, что он уже и десятой части не мог вспомнить. Он почти готов был убивать. За свою активную жизнь он похитил и шантажировал около полудюжины человек, и одним из них был Матс Эмануэльссон. Но ему никогда и в голову не приходило вот так издеваться над женщиной.

— Когда это началось у него? — спросил Тедди.

— Рано, я помню, что слышала об одном таком эпизоде, еще когда он заканчивал школу. Девочка сказала, что он на нее набросился на какой-то вечеринке. До полиции дело так и не дошло. Но я рассказала маме. Знаете, что она тогда сказала?

Почему-то Тедди подумал об отманикюренных ручках Катарины Шале.

— Она сказала, что никто не смеет наговаривать на Филипа, даже ее собственная дочь. Через три месяца я уехала. В интернат в Англии. Мне было пятнадцать.

Голые деревья вокруг них стали покачиваться под усиливавшимся ветром. Тедди повторил вопрос:

— И почему же погибла Анина?

Ветер дул все сильнее. Ему на лицо упало несколько крошечных ледяных капель.

Каролина расплакалась. Тедди поискал в карманах салфетку или что-то похожее, но там был только мусор.

Только что Стокгольм сиял.

— Я не знаю, — всхлипнула Каролина. Она вытащила из кармана длинную желтую бумажку и несколько раз высморкалась, выкинув ее затем в урну. — Это так ужасно.

Скоро она успокоилась.

— Как я хотела бы ее спасти. Это я виновата, мне не нужно было на нее давить.

— Нет, не обвиняйте себя. Вы не виноваты. Но, пожалуйста, ответьте мне на один вопрос, — сказал Тедди. — На вас дорогая куртка. Она ваша?

Каролина взглянула на него с таким выражением, как будто он был полным придурком. Ее слезы сразу пропали.

— Какая разница?

— Я не знаю. Но она ваша?

— Да, моя. Теплая и удобная.

— Где вы жили двадцатого февраля?

— Что?

— Мне нужно знать.

— Я жила у родителей, но пришла домой поздно. Вечером меня не было. Вы на что-то намекаете?

— Нет, вряд ли. Мне просто интересно. Кроме вас с родителями кто-то еще там жил?

— Да, кажется, человек из «Редвуда». Объясните теперь, зачем вы это спрашиваете.

— Об этом в другой раз.

Они развернулись. Молча пошли обратно.

Мозг Тедди пытался проанализировать ситуацию.

Дождь еще шел.

У моста Каролина остановилась и пожала его руку.

— Надеюсь, я ответила на ваши вопросы. Позвоните, если захотите что-то еще узнать.

Она направилась на набережную.

Тедди остался на месте. Его волосы были влажными, по лицу текла вода.

Веселые посетители из уличных кафе куда-то переместились.

Нужно позвонить в полицию? Позвонить Эмили?

Должно быть что-то еще. Что-то, кроме куртки. Связанное с человеком, которого Эмили видела выбегающим из дома на Черсбэрсвэген. С машиной, умчавшейся оттуда.

Тогда он понял.

Он помчался под дождем обратно.

Карлу-Юхану было неприятно вспоминать, как Мамуля себя вела. На нее слишком сильно повлияли все те лекарства, которых она наглоталась в последние дни. Когда она зашла в салон с этой ассистенткой Магнуса, то вся дрожала и качалась как осинка. Он надеялся, что Эмили этого не заметила.

Он сидел в тихом автомобиле и размышлял. Шофер, обычно разговорчивый, на этот раз не задавал вопросов. Он ничего не спрашивал с тех пор, как начался весь этот ужас.

Хотел бы он знать, что теперь будет. Но факт в том, что как только Филип нашелся, Титти еще больше ушла в себя. Как будто воспоминания об этой истории были болезненнее.

Конечно же, она сидела дома, в общем-то, они оба так делали. Отчасти потому, что, как они и сказали Эмили, у них не было сил отбиваться от журналистов. Похищение Филипа несколько дней красовалось на первых полосах всех грязных газетенок. Это только подтверждало то, что он и так все время знал. Как только за дело взялась полиция, открылся прямой канал в прессу. Отчасти потому, что он сам просто не мог принять реальности. Он беспокоился, даже боялся. Они такие ранимые. Его дети. Его жена. Он сам.

Никогда в жизни он еще не спал так плохо, как в последнее время.

Но с Мамулей все совсем нехорошо. Она ушла в себя. Она отказывалась идти к психологу, которого сам Карл-Юхан уже дважды посетил. Она ни с кем не хотела говорить о случившемся. Титти едва проявила интерес к рассказу Магнуса, когда он был у них, чтобы все объяснить. Она хотела только раз в день ездить к Филипу в сопровождении парочки парней из «Редвуда» да еще смотреть телевизор.

Ему еще нужно пойти на встречу, хотя сегодня суббота. По важному вопросу в одном из концернов, который хотел расшириться. Он не знал, сможет ли сосредоточиться. Но ему нужно там быть. Нельзя прятаться.

Мамулин голос тогда был напряженным и неровным.

Сегодня она совсем не в себе.

Это была обычная городская урна. Из зеленого металла, с крышкой, которую можно поднять, когда выкидываешь крупные предметы.

Тедди поднял крышку и запустил руку внутрь.

Он извлек скомканный клочок бумаги, в который сморкалась Каролина, осторожно его расправил и обнаружил, что это был штраф за неправильную парковку. Та самая бумажка, которая засовывалась под дворник и которую так ненавидели все стокгольмцы.

Желтый цвет, подумал Тедди, это он привлек его внимание. Странный носовой платок.

В бланке был указан адрес, где машина была припаркована: Черсбэрсвэген, 9.

Дата и время: 20 февраля, 22.45.

Номер машины: MFG 637.

У дома Анины.

За пару минут до того, как Эмили обнаружила ее тело.

Номер был ему незнаком. Он отправил эсэмэску в Транспортное управление, так его научил Шип. Если ты думаешь, что за тобой полицейский хвост, или у твоего подъезда какой-то гражданский припарковался, эта штука работает.