Vip-зал - Лапидус Йенс - Страница 65

Тедди наклонился ближе, так что его губы почти касались уха Яна:

— Ты под коксом?

Ян поставил бокал на стойку.

— Тебе какое дело?

— Вообще-то, никакого, я просто хочу, чтобы ты разбирал, что я говорю. Чтобы голова у тебя была достаточно ясной.

— Да все нормально.

— Я хочу спросить тебя о Филипе.

— Я так и думал. Что-то случилось? Ты узнал что-то новое?

— К сожалению, я не могу об этом говорить.

— Вам нужно пойти в полицию. Они и за мной охотятся. Знаешь, твоя коллега, эта малышка Эмили, она мне утром угрожала судом, если я пойду в полицию. Но знаешь что? Мне насрать, я все равно туда пойду самое позднее завтра cob, если вы до тех пор не сделаете реальный прорыв.

— Cob?

— «Close of Business», в конце рабочего дня то есть.

— Понятно. Но скажи, тебе снова звонили?

— Да, мне серьезно угрожали, между прочим, не далее как вчера. Со скрытого номера. Орали и орали, но я думаю, это те же люди. Они кричали, что найдут меня и застрелят, если я не приду в нужное место в нужное время.

— Ты туда пришел?

— А ты как думаешь?

— Нет, это было бы глупо. Расскажи побольше о Филипе. У вас же общее дело?

— Да, но вы же это уже знаете. Мы мало зависим друг от друга и связываемся в основном по почте или по телефону, когда нужно. У нас свои инвестиции в отдельные проекты. Наша компания — больше для персонала и чтобы были помещения и так далее.

— С Филипом в последнее время не происходило ничего необычного?

— Насколько я припоминаю, нет.

— Он не казался напуганным?

— Нет, вряд ли. Только то, что мы говорили об этих мерзких угрозах, и все. Мы же уже это все обсудили.

— Он вел себя странно?

— Нет.

— Расскажи мне что-нибудь о нем, Ян, что угодно.

Глаза Яна бегали туда-сюда.

— Ну, Филип всегда был немного необычным, должен сказать.

— В каком смысле?

— Не знаю, сложно объяснить. Всегда собой недоволен. Неуверенный, с плохой самооценкой.

— На него давили дома?

— Да, возможно. Но на кого не давят?

— У него были враги?

Ян ухмыльнулся.

— Нет, но иногда он бросался на других людей. Как будто хотел компенсировать неуверенность в себе, унижая других. Я слышал, как в том месяце он накричал на Линнею, нашу рецепционистку. Она после этого взяла больничный на три дня.

— Понятно. Она расстроилась?

— Да, ужасно. Но уже начинает привыкать.

— Можешь вспомнить еще подобные случаи?

— Нет, сейчас ничего не приходит в голову.

Музыка все так же гремела из больших динамиков вдоль стен.

— Послушай, есть еще кое-что, — сказал Тедди.

Ян сделал еще один глоток.

— Мы нашли место, где держали Филипа, но его там уже нет. Там мы нашли один предмет, на котором были следы твоего ДНК.

— Что?

— Ты можешь объяснить, как твой ДНК оказался на вещи из этой квартиры?

Диджей сменил песню на еще более громкую, чем раньше. Надо бы уйти отсюда в более тихое место, но Тедди хотел сначала услышать ответ. Он наблюдал за Яном.

Друг и партнер Филипа не мог ни секунды стоять спокойно. Он переносил вес с ноги на ногу и двигал свой бокал туда-сюда по стойке.

После недолгого молчания он спросил:

— Как вдруг у вас оказался мой ДНК?

— Это неважно. Но его частицы нашлись на одном предмете из квартиры.

— Каком предмете?

— На бутылке виски.

Ян вздрогнул. Его огромные зрачки забегали.

— Я понятия не имею. Это очень странно. Может быть, Филип ее раньше получил от меня?

Тедди обдумывал наводящие вопросы. Ян накачан наркотиками по уши. Сложно оценить его реакцию, хотя понятно, что он не в состоянии придумать вразумительное объяснение.

Оглушающая музыка давила на барабанные перепонки.

Всю эту новую информацию надо было обсудить с Магнусом или с Эмили. Но уже поздно.

Кто-то протиснулся между ним и Яном.

Аксель Нильссон. Он повернулся к Яну и прокричал так, что даже Тедди услышал:

— Что он тут делает?

Тедди не слышал его ответа.

Затем Аксель повернулся к Тедди.

— Тебе лучше уйти. Никто не в восторге от того, что случилось с Филипом. Мы просто хотели немного отдохнуть сегодня вечером и забыть обо всех этих неприятностях.

Тедди попытался что-то сказать, но Аксель не желал его слушать.

— Ян только что пришел, так что оставь его в покое. Не знаю, как тебя сюда пустили, но это VIP-зал, здесь все проблемы остаются за дверью. Это место не для всех.

За решеткой

Они каждый день болтали по нескольку раз.

Тедди старался при каждой возможности встретить ее. Когда он видел ее в будке, то плевал на запрет стучаться в стекло и колотил в него и махал ей, чтобы она вышла, просто чтобы задать какой-нибудь идиотский вопрос: «Знаешь, когда моя очередь убираться в коридоре? Что дадут на обед в воскресенье? Будешь участвовать в хоккейном матче между нами и вами?»

Когда он видел, что она шла отпереть комнату для встреч чьей-то девице, он ждал, пока она закончит. Она была дотошная, проверяла, чтобы на подносах не было металлических предметов. Пластмассовые кружки, пластмассовый термос с водой для чая и кофе, пластмассовые ложки, кусочки сахара, пирамидки молока, печенье и салфетки. Тедди знал правила.

Линда, Дарко и остальные приходили к нему где-то раз в месяц.

Когда он видел, как Сара искала в чьей-то камере наркотики или спрятанные мобильники, он усаживался у светло-зеленой бетонной стены в коридоре и наблюдал за ней.

Это выглядело, как будто они не закончили длинную беседу, без предисловий.

Хотя у них каждый раз была всего минута, это все равно было важно.

Они говорили обо всем. Обсуждали ее учебу, готовку, что происходило в Стокгольме и Швеции, пока он сидел здесь и гнил, политику, Нобелевскую премию по литературе. Они говорили о сериалах, хотя он так и не видел последние, в тюрьме разрешали брать только по диску в неделю. «Клан Сопрано», «Клиент всегда мертв», «24 часа». Она обожала «24 часа». Тедди больше всего нравился «Сопрано», но они сошлись на том, что со вторым сезоном «Прослушки», тем, с портовой мафией, сравниться не могло ничто. Прежде всего, у них было одинаковое чувство юмора. Они смеялись над одними и теми же вещами. Тем, как Шип произносил слово «нюхнуть» как неразборчивое «нюфнуть», над дурацкой татухой охранника Хаглунда: паутиной на локте. Юмор был главным составляющим в их коктейле, ее смех был самым прекрасным звуком, какой он только знал.

Однажды Шип пихнул его в бок, когда они сидели в общей комнате.

— Ты на нее реально запал, чувак, ни секунды ей не даешь продохнуть.

— Да ты сам не знаешь, что болтаешь, — только и пришло ему в голову.

Недели летели.

Он не мог выбросить ее из головы.

Одним утром в начале сентября она зашла в его камеру. Чтобы охранник сам ходил к заключенным — это было необычно, если речь не шла об особой проверке.

Тедди совсем не возражал.

Он сидел на койке, листая книгу Софи Оксанен[17], все еще в футболке и боксерах. В окна светило теплое осеннее солнце, и на стене напротив — тени от покрашенных в белый прутьев. Решетка.

Пол пластмассовый, объемные обои на стенах покрашены в оранжевый, крошечный письменный стол, койка и стул сделаны из светлого дерева. Все-таки камера казалась почти домом.

Он отложил книгу, опустил ноги на пол и поправил покрывало рядом с собой.

— Не присядешь?

Сара села рядом с ним, ее лицо было всего в пятидесяти сантиметрах от его.

— Я уволилась, — сказала она.

На несколько секунд Тедди перестал дышать. Голова закружилась, он посмотрел в окно, но не увидел ничего, кроме серого бетона стены в пятнадцати метрах. Он снова повернулся к ней, оглядел камеру. Стены давили на него.

Он здесь не справится без нее.