Vip-зал - Лапидус Йенс - Страница 45

— И у вас не было консультанта, который бы разъяснил вам условия договора?

Кевин вытащил изо рта резинку и положил ее на поднос.

— Нет, откуда? Я в школу ходил, и у меня не было денег, чтобы нанять адвоката. Мой отец работал в фирме отца Филипа, и этот Шале сказал ему что-то типа «Твой парень в надежных руках, Филип все устроит».

— И последний вопрос, просто из любопытства. Почему вы так поздно подали в суд? Это все ведь произошло года два назад.

— Действительно хотите знать?

— Да, поэтому я и спрашиваю.

— После продажи фирмы, когда мы с отцом поняли, как мало я получил, мой отец пошел к его папаше и попытался все обсудить. Но ни хрена из этого не вышло. Я понимаю отца, он взбесился. В конце концов его уволили. Конечно, не сам Карл-Юхан, но понятно, что по его приказу. Отец обратился в суд, чтобы получить компенсацию. Деньги от продажи «Пиксель Флоу» ушли на оплату адвокатов. Но отец проиграл дело, и все это тянулось два года. Мы отдали больше трехсот тысяч крон, и все равно оказались в жопе, и не только из-за работы.

— То есть?

— Отец этого не вынес. Совсем сломался, винил себя прежде всего за то, что это он вовлек Филипа и его семейку в мой проект, а потом не помог мне разобраться с договором, ну и так далее. И он до сих пор себя чувствует дерьмово.

— Чем он занимается?

— Работает в другом месте, но оно так себе.

— Почему?

— Ему там не нравится. Но главная проблема в другом.

— В чем?

— Вы же не станете никому говорить, хоть я вас еще и не нанял?

Это был прямой и неудобный вопрос. Эмили подлила кофе в чашки и протянула руку за молоком. Разумеется, есть адвокатская тайна, но гарантия неразглашения касается только ее клиентов. В данном случае клиентом был Карл-Юхан Шале, то есть противник Кевина.

Если сейчас ответить «да» на заданный Кевином вопрос, то она солжет ему прямо в глаза. До сих пор он все рассказывал добровольно, в той или иной степени благодаря правильным вопросам. И она ему не обещала, что будет на его стороне. Теперь дело касалось совершенно иной сферы, деловых отношений, которых между ними, конечно же, не было.

Она посмотрела прямо в чистые голубые глаза Кевина. Он совсем не выглядел взрослым, хотя был всего на пять-шесть лет моложе нее.

— Честно говоря, наш разговор не является предметом адвокатской тайны. Вы еще не мой клиент и, возможно, никогда им и не станете. Так что решайте сами, что вы хотите мне рассказать, а что нет.

— Ага, понятно. Ну, тогда забудем об этом.

Ничего не говорить прямо было идеей Магнуса. По правилам адвокат всегда должен ясно дать понять, чью сторону он представляет. Тем не менее она надеялась, что Кевин захочет поговорить и о других вещах.

— Во всяком случае, вы недавно подали в суд. И его фирма теперь заявляет, что в соответствии с заключенным договором такими вопросами уполномочен заниматься только третейский суд.

— Да, вот именно, потому что он долбаная трусливая крыса. Он не хочет встречаться в суде. Они там заявляют, что в нашем договоре даже есть третейская оговорка, знаете, такой пункт: если вдруг возникнут разногласия, их нужно решать через негосударственный суд.

— Да, я знаю, что такое третейское соглашение. Это как бы отдельный договор внутри договора. То есть даже если остальная часть договора признана недействительной или содержащей ошибки, третейское соглашение от этого не теряет силы. И тогда спор никак не может рассматриваться городским судом.

— Нет, теперь я, кажется, разобрался. Вот это дерьмо.

Его тон стал резче.

— Могу я задать последний вопрос? — спросила Эмили. — Когда вы узнали, что ваш иск отклонен по этой причине?

— Когда?

— Да, мне бы хотелось знать точную дату. Я запросила документы из суда, и там написано, что защита направила свои аргументы пятого февраля. Но я хочу знать, когда именно вы об этом узнали.

— Почему это важно?

— Это может иметь значение. Помните, когда вы получили информацию о том, что иск отклонен? Вам пришло письмо по обычной почте или по электронной? Или вы узнали об этом от вашего юриста?

— Мой адвокат прислал мне копию ответа по мейлу.

Эмили снова подавила желание рассказать ему, что «адвокат» на самом деле не адвокат.

— Подождите, я посмотрю.

Кевин взял свой треснувший телефон и стал листать электронную почту.

— Я получил этот мейл десятого февраля.

— То есть десятого февраля вы поняли, что Филип даже и не собирается являться в суд?

— Да.

— И что вы почувствовали?

Кевин снова внимательно посмотрел на нее. Нет, не стоило об этом спрашивать. Она увидела, как он выдвинул вперед нижнюю челюсть и тяжело задышал.

— Знаете, вы как-то много странных вопросов задаете. И, к тому же не обязаны молчать. Я хочу получить от Филипа Шале или его фирмы по меньшей мере десять миллионов крон, такие у меня требования. Но я хочу спросить: а вы-то чего хотите на самом деле?

Эмили вздрогнула. Кажется, по лбу вот-вот скатится капля пота. Это совсем не хорошо. Если она сейчас сделает еще шаг дальше, то нарушит все адвокатские правила, так что ее никогда не примут в Союз адвокатов, если об этом разговоре кто-то узнает. Скорее всего, она уже перешла дозволенные границы.

Пора заканчивать. Пусть Магнус говорит что хочет.

Она встала.

— Я отлично понимаю, что это очень неприятно. Но думаю, нам пора закругляться, у меня назначены другие встречи. Спасибо, что смогли сегодня приехать.

— И это все?

— Надеюсь, что не оторвала вас от важных дел. Возможно, я с вами свяжусь, точно не скажу.

Эмили старалась говорить самым официальным тоном, одновременно демонстративно открыв дверь.

И ей самой от себя было противно.

Вскоре Эмили уже шла к площади Норрмальмсторг. Она собиралась встретиться с Яном во время осмотра квартиры на Фатбурсгатан.

Приятно подышать свежим воздухом и немного пройтись. Как и в те моменты, когда она гладила одежду по утрам, когда она гуляла, была на пробежке или отрабатывала удары в зале, в голове прояснялось. Монотонные действия заставляли тело выработать эндорфин.

Разные ниточки, разные знакомства, которые, возможно, имели, а возможно, и не имели связи с Филипом. Нужно составить какую-то схему, план, наметить путь, по которому можно двигаться дальше.

Кевин узнал, что Филип собирается отклонить его иск, 10 февраля. Вскоре после этого Филип пропал. Явно этот парень был вне себя от злости, кроме того, пострадал и его отец. Насколько серьезно — этого ей узнать не удалось.

Затем то, что произошло ночью. Почему трое молодых мужчин пришли в квартиру, в которой, скорее всего, держали Филипа?

И эти открытки и сообщения на Facebook от Белого кролика — они-то что означают?

И наконец: куда запропастился Тедди?

Это навязанное сотрудничество совершенно не работало. Тедди высокомерный, надменный и считает, что может вести собственную игру. А кто нашел адрес квартиры? Он даже ничего про это не сказал. Самодовольный кретин.

За решеткой

Шипа на этот раз отправили в больничное крыло из-за крови в моче.

Тедди и Локи поражались скорости его перемещений. Всего два дня назад он вернулся из изолятора, но не смог провести и суток без косячка. Когда охрана неожиданно решила отправить всех на анализы, Шип провернул старую уловку: порезал руку и смешал мочу с кровью. Тест на наркотики так и не сделали, вместо этого его отправили в больничку, где он провалялся два дня, листая автожурналы и спортивные обзоры и заигрывая с сестрами.

Тедди записался в спортзал. Он резко оттягивал ручку плечевого тренажера, а затем медленно возвращал ее на место. Он никогда не давал весам стучать друг о друга, каждое движение под контролем, в начале упражнения рука согнута под углом в девяносто градусов. Наращивать мышцы всегда было делом техники, а здесь, в колонии, — еще и довольно нудным занятием. Свободные весы запрещены. В обычном зале Тедди, если уж он работал с тренажером, брал бы по меньшей мере по шестьдесят пять кило на каждую руку, но здесь и это запрещалось. Пенитенциарная система установила ограничение в тридцать.