Толмач - Гиголашвили Михаил - Страница 33

Другой сын королевы, младший принц Эндрю, хоть и лыс, кос, заика и левша, но ничего, внешне на человека похож. Однако другая беда – тайный гомик. Англичанам вроде как-то неудобно за него, но воспитанная нация, молчат. Он тоже так тихо сношается, что особо под блицы не попадает. А вот жена его, принцесса, недавно большую глупость сделала, даже невозмутимая королева-мама швырнула в нее любимой болонкой: «Я знала, что у меня в семье все болваны, но чтоб такие!..» – и выгнала дуру-невестку из Букингема в Шотландию: пусть поющие камни послушает, сплетница набитая!.. Это надо же – такие глупости делать!.. Оказывается, дура-принцесса какими-то гешефтами с арабскими шейхами занималась (мало ей королевской казны, надо и на карман наскрести). А один ушлый журналист, под видом шейха, к ней в доверие втерся, с помощью шампанского, кокаина и оргазма вызвал ее на исповедь, которую тайно и записал.

Ну, что может невестка о своей доминантной свекрови и муже-гомике говорить – представить нетрудно. И королева-мама такая-сякая, тиранка-скупердяйка, лицемерка-злючка. И на кого похожа?.. Ходит, как дальтоничка-домработница, страдающая плоскостопием, а когда говорят ей, что желтое и оранжевое не подходит ей по возрасту – огрызается и шипит, упряма до безумия. И муж ее, Филипп, в свои восемьдесят всю женскую прислугу в своем гареме держит, ни одной прачки не пропустит, снохач противный. И Эндрю со своего любовника-садовника не слезает. И дети-уроды, и нравы блядские, и дела темные. И даже склерозная королева-бабушка недавно корону утащила и в ночной горшок спрятала. Дура принцесса все это журналисту выложила, а тот с ходу на ТВ продал. Так-то. Конечно, ничего нового мир не узнал, но королева-мама почему-то очень расстроилась. Она – женщина осторожная и умная, не в пример родне, скандалов не выносит. Один за ней грех – любит лисью охоту. Ну это кому что: кому кошки в петлях, кому лисы в капканах, пятисотлетняя генетика, ничего не попишешь.

Инцест кого хочешь съест. Он не только на острове, но и на континенте буйствует. Вот в Монако дела плохи, дальше некуда. У тамошнего владыки – трое детей. Ну, про сына ты знаешь – не наркоман, не гомик и не убийца, что уже хорошо и весьма редко в королевских домах встречается. Но вот с дочерьми проблемы. Младшая принцесса уже была замужем за официантом, почтальоном, шофером, рыбаком, теперь вот в директора цирка влюбилась – в шапито каждую ночь бегает. Дальше придворный дворник или служитель морга на престол претендовать будут. Неймется принцессе. Демократия наружу просачивается. Понятно: у рыбаков да шоферов никакой тяжелой наследственности нет, они – народ румяный, у них и без виагры целый день стоит – а что еще в супружестве надо, если у самой деньги есть?..

Старшая принцесса по другому пути пошла: ждала своего Ромео – и дождалась немецкого принца. А тот недавно на ЭКСПО по пьянке умудрился на турецкий павильон пописать. Казалось бы – принц, а того не понимает, что с турками надо быть предельно осторожным: их в Германии миллионы, если кебабную забастовку объявят, кушать нечего будет. Вот рядом павильон Шри-Ланки – писай на здоровье. Вот Новая Зеландия – обкакай ее всю. Нет, он именно возле турок… Конечно, сразу шум, гам, честь, месть, кровно-мочевая обида. А принцу хоть бы хны, такой наглый: позвонил в редакцию и послал всех к едрене фене, а на ТВ факс отправил: не желаете ли, мол, мою задницу полизать?..

Такой глупый мартышник. Правильно Дзержинский с Махно их вешали – нечего нос задирать. И прав был Петр Великий, первый демократ, когда голубую кровь порол по конюшням. Пусть не задаются. Надеюсь, что в России этих проблем нет, там у руля – все твердые люди, из народа, куда там всяким ушастикам, головастикам, педикам и прочим выродкам. Там кровь молодая, сильная, энергии много. Говорят, где-то в Сибири очень удачно выборы прошли, перспективного молодого авторитета в губернаторы выбрали. Его даже по немецкому ТВ показывали, фильм сняли, где губернатор (говорят, между прочим, что бывший киллер) сообщил, что больше всего на свете спорт любит, дважды на дню в бассейне плавает и по пять километров бегает; бизнес свой теперь оставить намерен, а зарплату на благотворительность отдавать будет. «А чем жить, если бизнес оставит, а зарплату отдавать будет?.. И когда же он работает, если дважды в день на бассейн ездит и по пять километров бегает?..» – удивляется наивный немец-комментатор, не понимая, что работает с документами губернатор по дороге в бассейн и по пути в ресторан, а жить будет исключительно на взятки, доли, проценты и откаты – чего тут непонятного, взрослые все люди?.. Кто общак держит – тот и прав.

Ну ладно, не судите – да не судимы будете. Расскажу лучше, как маму-Савченко опрашивали – почище Камиллы ужасы вскрылись. Если помнишь, Савчук-папа ушел за бумагами. Бирбаух, поглядев ему вслед, меланхолически заметил, открывая очередную бутылку пива:

– Да, семья, друзья – хорошо, а деньги – лучше. Не имей сто друзей, а имей много денег. От друзей одни напасти – придут, пожрут, выпьют, жену потискают, драку устроят, обманут или обкрадут – и все. А с деньгами будешь жить как бог. И сам чужих жен тискать!

Послушав его, мы с Савченко-мамой двинулись в комнату переводчиков. Там я, стараясь не смотреть на ее подагрические колени и ляжки с крупными синими венами, раскрыл папку:

– Надо данные уточнить.

– Все правильно, – шатнулась она ко мне, обдав запахом пота.

– У вас только русский язык записан. Украинского не знаете?

– Понимать – понимаю, а так не знаю. Откуда? Я же городская и старая – кто в наше время по-украински говорил?.. Это сейчас «Рух» насильно молодежь заставляет учить, а в наше время все по-русски говорили.

– Понятно. Ну все. Пойдем.

Мы пошли к Марку. Она плелась за мной. И жуткий треск чулок разносился по коридору, сливаясь со всхлипами кофеварки. У Савченко-мамы так пересохло горло, что я спиной слышал, как она чмокает, пытаясь отлепить от нёба испуганный язык.

– Можно кофе взять! – предложил я, кинул монетку, дождался поносного водопада и передал ей стаканчик: – Выпейте – и пойдем!

– Спасибочки, – хлопнула она глазами и качнула шиньоном, в три глотка опорожнив стаканчик.

Я постучал в дверь.

– Войдите! – сказали изнутри фальцетом.

Марк стоял у окна. Он скорчил улыбку, уставился на мини-юбку, потом на лицо. Я передал ему папку. Он подошел к столу, сравнил оригинал с фотографией:

– Садитесь, – а сам еще раз прошелся по кабинету, посматривая исподтишка, как она пытается втиснуть под стол свои толстые ляжки. – Ну, как себя чувствуете после долгой дороги?.. – поинтересовался Марк, успокаиваясь и садясь за стол. – Такие приключения… Ладно, пойдем по порядку. – Он взял микрофон: – Имя, фамилия, год рождения. Почему у вас другая фамилия, чем у мужа?

– Это моя девичья, – оцепенело застеснявшись, ответила она. На пальцах были видны светлые следы от свежеснятых колец, что не укрылось от Марка и вызвало его легкую понимающую ухмылку.

– Так… Sav-tsch-enko… Sav-tsck-uk… Уфф, трудно… Разве это не одно и то же? – вполголоса спросил он у меня.

– Корень один, но окончания разные. Разные фамилии.

– Ну, все равно. Где вы жили до приезда в Германию?

– Когда?.. В Запорожье, – испугалась она.

– Адрес!

Я под диктовку записал адрес и передал его Марку.

Он тщательно сверил его с адресом, данным Савчуком-папой.

– Кто сейчас там проживает?..

– Родители мужа.

– И все?

– Ну да, все…

– А дочь ваша где? – ощерился Марк. – Где ваша дочь, я вас спрашиваю?

– А, ну да, ну да, сейчас и доча там со стариками. Я думала, он спрашивает, кто прописан там, – объяснила она мне.