Свидетель смерти - Робертс Нора - Страница 37

Послышался свисток. Занавес пополз вверх.

– Две минуты и двенадцать секунд! Времени вполне достаточно, чтобы спрятать нож – в розы или еще ку­да-нибудь, где его найдут: не сразу, но обязательно. Убийца – рядом. Совсем рядом. И он очень расторопен.

– Секс и тщеславие… – пробормотал Рорк.

– Что?

– Секс и тщеславие – вот что убило Леонарда Воула и Ричарда Драко. Жизнь имитирует искусство.

Пибоди сознавала, что ее познания в области живо­писи весьма ограниченны. Однако, потягивая шампан­ское из бокала, предложенного ей Чарльзом, она пыта­лась казаться подлинным ценителем прекрасного, по­глядывая на собравшихся и стараясь подражать манере их поведения.

Отправляясь на выставку, Пибоди оделась соответ­ствующим образом – по крайней мере, так ей казалось. Тело приятно холодил шелк красивого модного платья, подаренного ей Евой к Рождеству. Платье это создал Леонардо – восхитительный любовник Мэвис. Но даже нежные прикосновения изысканного голубого шелка не могли пробудить в ней, девушке из провинции, по­нимание прекрасного,

– Да, это действительно… э-э-э… нечто, – время от времени выдавливала она из себя, поскольку ничего больше на ум ей не приходило.

– Как я рад, что ты согласилась прийти сюда со мной, Делия. Но тебе, наверное, скучно до смерти?

– Просто я – полная дура во всем, что касается ис­кусства, – призналась она.

– Никакая ты не дура! – искренне возразил Чарльз. Он наклонился и легко поцеловал ее.

Пибоди казалось, что она спит. Находиться в таком месте, в таком платье и под руку с таким роскошным мужчиной! И ей была ужасна мысль, что для нее больше подходит кавардак в квартирке Макнаба и взятая навы­нос китайская еда. Нет, теперь она будет постоянно хо­дить по выставкам, в оперу, на балет – до тех пор, пока не приобретет хотя бы чуточку лоска. Пусть даже это будет сродни попытке написать симфонию, даже не вы­учив ноты.

– Ну что, ты готова отправиться ужинать?

– Ужинать, а также обедать и завтракать я всегда готова. – Сделав это признание, Пибоди поймала себя на мысли, что оно вырвалось у нее прямо из сердца. Или из желудка?..

Чарльз заказал отдельный кабинет в каком-то изыс­канном ресторане – со свечами и с цветами. «Он по­стоянно делает что-то в этом роде, пора привык­нуть», – подумала Пибоди, устраиваясь на стуле за оп­рятным столиком, на котором стояла ваза с розовыми розами. Она предоставила сделать заказ Чарльзу, по­скольку он лучше знал, что заказывать. Он вообще знал все и всех.

«Интересно, случаются ли такие моменты у Даллас – когда, оказавшись с мужем на каком-нибудь ве­ликосветском приеме, она чувствует себя не в своей тарелке?» – размышляла Пибоди. Нет, она не могла представить свою начальницу в роли застенчивой де­вушки. Кроме того, Рорк любит ее. Нет, даже не любит, а обожает. Когда сидишь за столиком напротив мужчи­ны, который боготворит тебя, для которого ты – един­ственная женщина в мире, все должно быть иначе…

– В каких облаках ты витаешь? – негромко спро­сил Чарльз.

Пибоди вздрогнула и вернулась к реальности:

– Извини, у меня в голове столько всего…

Она взяла вилку и принялась за аппетитную закуску из разнообразных морских гадов. Еда была настолько вкусной, что Пибоди блаженно зажмурилась.

– Это все из-за твоей работы. – Чарльз похлопал ее по руке. – Слава богу, что ты нашла возможность от­дохнуть хотя бы один вечер.

– Да, мы сегодня освободились раньше, чем я ожи­дала. Но вообще-то мы сейчас все страшно заняты.

– Я понимаю: дело об убийстве Драко… Хочешь, поговорим о нем?

Это была еще одна замечательная черта в характере Чарльза. Он никогда не навязывался, и, если Пибоди не хотела говорить на какую-то тему, Чарльз не настаивал.

– Нет, лучше не надо. Да я и не смогу разговаривать о работе в такой обстановке. Могу только сказать, что Даллас – в растерянности. Столько всяких неожидан­ных поворотов, противоречий…

– Да уж, не сомневаюсь. Однако, когда мы с ней разговаривали, она вела себя как всегда: очень уверенно и профессионально.

Рука Пибоди, потянувшаяся было к бокалу с вином, замерла в воздухе.

– Она тебя допрашивала? В связи с расследованием?

Поняв, что проговорился, Чарльз положил вилку на скатерть.

– А разве она тебе ничего не сказала?

– Нет. Ты что, был знаком с Драко?

Чарльз мысленно проклинал себя на чем свет стоит. Поначалу он подумал каким-нибудь образом уклонить­ся от этого разговора, но затем пожал плечами. До сих пор он был абсолютно честен с Пибоди, и ему хотелось, чтобы так все и оставалось.

– В общем-то, нет. Ева с Рорком пришли к Айрин Мансфилд, чтобы поговорить с ней, а я в это время был у нее. Я работал.

– А, понятно.

Род занятий Чарльза ничуть не смущал Пибоди. Он делал то, что умеет, – точно так же, как и она сама. Возможно, будь они любовниками, Пибоди смотрела бы на вещи иначе, а так… Ее больше беспокоила лейте­нант.

– Понятно, – повторила она. – Черт!

– Не скрою, мне было неловко, но мы с Даллас кое о чем договорились.

– О чем?

– Мы поговорили, Делия, и я ей кое-что объяснил. Признаться, это было непросто, поскольку между на­ми, как между молотом и наковальней, находишься ты.

– Если и так, то не по твоей вине, а по вине Дал­лас, – быстро вставила Пибоди.

– А знаешь почему? Потому, что ты очень много для нее значишь.

– Моя личная жизнь… – начала Пибоди.

– Очень волнует ее, – перебил ее Чарльз. – Как друга.

Пибоди нахмурилась:

– Ладно, я знаю. Но это вовсе не обязательно долж­но мне нравиться.

– Я думаю, сейчас дела пойдут лучше. Она высказа­ла свою точку зрения, я – свою, и нам обоим полегча­ло. А когда я объяснил ей, что мы с тобой не спим, она…

– Что?! – Пибоди вскочила, словно ужаленная. На белой крахмальной скатерти зазвенели хрустальные бокалы и серебро. – Ты ей об этом сказал? Об этом?! Бо­же правый! Почему бы тебе в таком случае просто не раздеть меня догола и не вытолкнуть на улицу?

– Мне нужно было доказать ей, что мы с тобой дру­жим, и это не имеет никакого отношения к моему ре­меслу! – Чарльз слишком поздно осознал свою промашку. Он встал из-за стола и протянул к ней руки. – Извини, я вовсе не хотел поставить тебя в неловкое по­ложение.

– Ты сообщаешь моей начальнице, что я встреча­юсь с профессиональным жиголо уже почти три месяца и еще не разу не залезла с ним в кровать… Что же тут неловкого? Наоборот! Ты, очевидно, считаешь, что это делает мне честь…

– Я не знал, что ты хотела спать со мной. – Голос Чарльза прозвучал сухо. – Если это так, только скажи.

– Считай, что уже сказала. Теперь я – твоя клиент­ка, Чарльз. Ну-ка, обслужи меня по высшему разряду!

Чарльз стиснул зубы с такой силой, что у него зало­мило челюсти.

– Ты на самом деле хочешь, чтобы было так? – спросил он ледяным тоном.

– Ох, я и сама не знаю, чего хочу! – несчастным го­лосом ответила Пибоди, упала на стул и пригорюни­лась, подперев щеку ладонью. – И зачем только ты ей это сказал?

– Видимо, я защищал самого себя. – Горькое при­знание, но Чарльз должен был его сделать. – В тот мо­мент я не подумал о тебе. Извини меня, пожалуйста. – Чарльз подвинул свой стул так, чтобы сесть рядом с Пи­боди, и взял ее руку. – Делия, я не хотел портить нашу дружбу. Раньше мне казалось, что каждая женщина об­щается со мной не потому, что я такой, какой я есть, а из-за моей профессии. Ты помогла мне преодолеть это предубеждение. Ты очень дорога мне. Если ты хочешь большего…

Он поднес ее руку к губам и ласково поцеловал за­пястье. Сердце Пибоди забилось быстрее, но она подумала, что это вполне естественно. Так же естественно, как то, что ее щеки залил румянец, когда его умелые гу­бы легли на ее рот.

Однако ничего подобного тому, что она испытыва­ла, когда ее целовал Макнаб, Пибоди не почувствовала.

– Прости, – сказала она, прервав поцелуй, и отки­нулась на спинку стула, размышляя, окончательно ли она сошла с ума, или надежда еще остается. Рядом с ней сидит красавец-мужчина, который нравится ей сверх всякой меры, который знает все, что только можно, о любовных утехах, и готов поделиться с ней этим знани­ем, а она изображает из себя монашенку.