Прежде, чем их повесят.
Первый закон. Книга 2. - Аберкромби Джо - Страница 130

— Может, уже будешь стрелять? — Молчун выпустил стрелу, вынул из колчана другую.

Ищейка тоже натянул тетиву, но целей было так много, что он никак не мог выбрать одну и выстрелил слишком высоко, не переставая ругаться. Они уже подошли близко, так близко, что можно было видеть их лица, если это можно назвать лицами. Разинутые клацающие челюсти, колючие маленькие глазки, полные ненависти. Неуклюжее оружие — дубины, утыканные гвоздями, каменные топоры, проржавевшие мечи, украденные у мертвых. Они лезли вверх среди деревьев, быстрые, как волки.

Ищейка всадил одному в грудь стрелу, и шанка упал назад. Другому он попал в ногу, но остальные не сбавляли темпа.

— Готовьтесь! — услышал он крик Тридубы.

Бойцы вставали и поднимали клинки, копья, щиты, чтобы встретить атаку. Интересно, как человек может приготовиться к такому?

На бревно прыгнул плоскоголовый — пасть разинута, зубы оскалены. Ищейка увидел его черный силуэт на фоне неба, услышал над ухом зычный рев, затем меч Тула рубанул по твари, и шанка отлетел назад, заливая все вокруг кровью, как льется вода из разбитой бутыли.

Еще один вскарабкался наверх, и Тридуба начисто отсек ему руку мечом и отбил его щитом обратно на склон. Однако уже прибывали новые, все больше и больше, их толпа ломилась через поваленный ствол. Ищейка выстрелил ближайшему в лицо с расстояния не более шага, вытащил нож и ткнул тварь в брюхо, вопя во всю мочь и чувствуя, как теплая кровь заливает руку. Он вырвал дубину из лап падавшего плоскоголового, замахнулся на следующего, не попал и откатился в сторону. Повсюду кричали, кололи и рубили друг друга мечами.

Ищейка увидел, как Трясучка прижал голову шанка сапогом к бревну, высоко поднял над головой щит и всадил металлический обод врагу в лицо. Второго он раскроил секирой, и тот рухнул навзничь, брызнув кровью Ищейке в глаза. С третьим они схватились в охапку, когда шанка перепрыгивал через ствол, и кувырком покатились по влажной земле. Шанка оказался наверху, и Ищейка хрястнул его по спине дубиной — раз, другой, третий. Трясучка спихнул его с себя, вскочил на ноги и впечатал каблук в затылок твари. Он повернулся и срубил еще одного плоскоголового как раз в тот момент, когда тот колол копьем в бок вопящего карла.

Ищейка заморгал и попытался стереть кровь с глаз тыльной стороной рукава. Он видел, как Молчун занес кинжал и пронзил им череп плоскоголового — лезвие прошло насквозь и крепко пригвоздило шанка к упавшему стволу. Он видел, как Тул своим огромным кулачищем молотил противника по лицу, пока череп твари не превратился в кровавую кашу. Еще один плоскоголовый вскочил на бревно, но прежде, чем он успел ударить Ищейку мечом, Доу прыгнул вперед и подрубил ему ноги. Шанка свалился, вопя во всю глотку.

Очередная тварь навалилась сверху на одного из карлов и вырвала зубами здоровенный кусок из его шеи. Ищейка схватил валявшееся на земле копье, швырнул его и попал прямо в спину нападавшего. Шанка с визгом упал. Он раздирал когтями собственные плечи, пытаясь достать древко, но оно засело прочно.

Еще один карл с ревом метался из стороны в сторону — шанка запустил зубы ему в руку, а он отбивался свободной рукой. Ищейка хотел броситься на помощь, но на него прыгнул плоскоголовый с копьем. Он вовремя заметил это и увернулся, огрел врага дубиной по затылку, и плоский череп хрустнул, как раздавленное яйцо. Обернувшись, Ищейка увидел еще одного — огромного. Тот разинул пасть и зарычал, с его зубов стекала слюна, в лапах был зажат огромный топор.

— Ну, давай! — крикнул ему Ищейка, поднимая дубинку и нож.

Но прежде, чем тварь успела на него наброситься, Тридуба подобрался сзади и раскроил ее от плеча до брюха. Кровь брызнула во все стороны, и шанка распластался в грязи. Ему еще удалось подняться, но это лишь помогло Ищейке быстро проткнуть его ножом.

Шанка уже отступали, карлы с криками преследовали их и рубили мечами. Последний с пронзительным воплем ринулся к бревну, пытаясь перебраться на ту сторону, но Доу располосовал ему спину мечом. Плоскоголовый заверещал, в зияющей кровавой ране показались красное мясо и белые обломки кости. Тварь упала, зацепившись за торчащую ветку, дернулась и осталась лежать, свесив ноги.

— С ними покончено! — заорал Трясучка. Его лицо под длинными волосами было забрызгано кровью. — Мы их сделали!

Карлы издали ликующий вопль, потрясая оружием. По крайней мере, большая их часть. Пара человек лежала неподвижно, еще несколько раненых стонали сквозь стиснутые зубы. Ищейка подумал, что они вряд ли счастливы. Тридуба тоже не собирался радоваться.

— Заткнитесь, вы, идиоты! Этих мы сделали, но придут другие, еще больше. С плоскоголовыми всегда так — неизбежно приходят новые. Уберите трупы с дороги! Соберите все стрелы! Они нам понадобятся еще до конца этого дня!

Ищейка уже хромал обратно к дымящему костру. Катиль лежала там, где он ее оставил, она дышала быстро и неглубоко, прижимая руку к ребрам рядом с торчащим древком. Ищейка подошел, она посмотрела на него широко раскрытыми влажными глазами, но ничего не сказала. Он тоже молчал. Что тут скажешь? Он взял нож, разрезал ее окровавленную рубашку от стрелы вниз до подола и отвернул ткань, чтобы разглядеть древко. Оно застряло между двумя ребрами с правой стороны, как раз под грудью. Не самое лучшее место для стрелы, если лучшие места вообще бывают.

— Как там? — промямлила она, стуча зубами. Ее лицо побелело как снег, глаза лихорадочно блестели. — Ничего?

— Ничего, — ответил он, вытирая большим пальцем грязь с ее мокрой щеки. — Только не дергайся, ладно? Сейчас все уладим.

Он говорил это и думал: гребаный ты врун, Ищейка, гребаный ты трус. У нее же стрела между ребер!

Тридуба присел рядом с ними на корточки.

— Должна выйти, — сказал он, озабоченно хмурясь. — Давай, я буду ее держать, а ты тяни.

— Чего?

— Что он говорит? — прошептала Катиль. На ее зубах была кровь. — Что он…

Ищейка взялся обеими руками за древко, а Тридуба ухватил ее за запястья.

— Что вы…

Ищейка потянул, но стрела не вышла. Он потянул еще, и из раны вокруг древка выступила кровь, заструившись двумя темными полосками по ее бледному боку. Он снова потянул, и Катиль забилась, заколотила ногами о землю, завопила так, словно ее убивали. Он тянул, а стрела все не хотела выходить — она не продвинулась даже на палец.

— Тащи! — прошипел Тридуба.

— Не выходит, мать твою! — заорал Ищейка ему в лицо.

— Ну ладно! Ладно.

Ищейка отпустил стрелу, и Катиль закашлялась и захрипела, вздрагивая всем телом и хватая ртом воздух; из ее рта сочилась розовая слюна.

Тридуба потер подбородок, размазывая по лицу кровавое пятно.

— Если ты не можешь ее вытащить, придется ее протолкнуть.

— Что?!

— Что… он говорит? — прохрипела Катиль, стуча зубами. Ищейка сглотнул.

— Нам придется протолкнуть стрелу насквозь.

— Нет, — пробормотала она, округлив глаза. — Нет!

— Ничего не поделаешь.

Катиль всхлипнула, когда Ищейка снова взялся за древко, переломил его посередине и сложил ладони над обломанным концом.

— Нет, — пролепетала она.

— Давай, держись, девочка, — буркнул Тридуба на союзном наречии и снова взял за ее руки. — Ничего, потерпи. Давай, Ищейка.

— Нет…

Ищейка стиснул зубы и с силой надавил на обломанное древко. Катиль дернулась и выдохнула, потом ее глаза закатились, и она потеряла сознание. Ищейка перевернул ее тело, безвольное как тряпка, и увидел наконечник стрелы — он торчал из спины Катиль.

— Отлично, — пробормотал он, — отлично. Вышла.

Он ухватился за стрелу сразу под наконечником, осторожно повернул и вытащил наружу. Вместе со стрелой вытекла струйка крови, но не слишком много.

— Хорошо, — сказал Тридуба. — Похоже, легкое не задето.

Ищейка закусил губу.

— Да, хорошо.

Он схватил рулон бинта, прижал его к кровоточащей ране в спине Катиль и принялся обматывать поперек груди девушки.

Тридуба приподнимал ее, когда надо было пропустить бинт под телом.