Нортэнгерское аббатство - Остин Джейн - Страница 46

Отец, матушка, Сара, Джордж и Хэрриет, что столпились в дверях, дабы с нежным пылом встретить Кэтрин, – зрелище, пробудившее лучшие чувства в ее сердце; и в объятьях каждого, что последовали, едва она вышла из кареты, юная дева обрела умиротворенье, превосходившее самые смелые ее ожиданья. Ее окружили, ее ласкают – она даже счастлива! Всё ненадолго потонуло в упоении семейной любви, и поначалу радость встречи лишила семейство времени, потребного кроткому любопытству; затем все расселись за чаем, кой г-жа Морлэнд поторопила в утешенье бедной страннице, вскоре отметив ее бледность и изнуренье, и лишь тогда к юной деве обратились с расспросами, кои нуждались во внятном ответе.

Поминутно колеблясь, неохотно приступила она к тому, что на исходе получаса любезность слушателей могла поименовать объясненьем; но едва ли за указанное время семейству удалось выяснить причину или постичь детали внезапного возвращения Кэтрин. Фамилия сия лишена была раздражительности, не выказывала склонности вспыхивать обидою и таить горечь оной; однако изложенье повести Кэтрин явило оскорбленье, на кое невозможно закрыть глаза и кое в первые полчаса затруднительно простить. Вовсе не явив романтических волнений касательно долгого и одинокого путешествия дочери, г-н и г-жа Морлэнд неизбежно постигали, что оно сопряжено было со значительными неприятностями; что сами они на такое по своей воле не решились бы; и что, вынудив Кэтрин к подобному, генерал Тилни повел себя недостойно и бесчувственно – и как джентльмен, и как отец. Отчего он так поступил, что побудило его нарушить законы гостеприимства и столь внезапно обратило его неравнодушье и расположенье к их дочери в подлинную враждебность – сию загадку чета Морлэнд проницала не более, нежели сама Кэтрин; однако оная загадка удручала их отнюдь не столь продолжительно; и уместный всплеск бестолковых домыслов о том, что сие «весьма странная история, и он, вероятно, очень странный человек», утолил их негодование и удивленье; впрочем, Сара не отказала себе в дальнейших злоупотребленьях сладостной непостижимостью, с рвеньем юности исторгая восклицанья и гипотезы.

– Милая моя, ты чересчур перетруждаешься, и к тому же совершенно напрасно, – молвила наконец ее мать. – Уверяю тебя, понимать сие вовсе не стоит.

– Я могу допустить, что он захотел выгнать Кэтрин, вспомнив это свое обещание, – сказала Сара. – Но почему не отослать ее любезно?

– Мне жаль молодежь, – отвечала г-жа Морлэнд. – Им, вероятно, было очень грустно; в остальном же сие не важно; Кэтрин добралась домой благополучно, а генерал Тилни никак не смутит наш покой. – Кэтрин вздохнула. – Ну-с, – продолжала философствовать ее мать, – я рада, что не знала о твоей поездке заранее; но теперь, когда все закончилось, пожалуй, я не вижу особого вреда. Молодежи всегда полезно чуток поднапрячься; знаешь, милая моя Кэтрин, ты всегда была прискорбно легкомысленной особою; ныне же тебе пришлось шевелить мозгами – столько карет менять и тому подобное; надеюсь, мы убедимся, что ты нигде ничего не позабыла.

Кэтрин тоже на это надеялась и старалась проникнуться интересом к собственному перевоспитанью, однако душа ее была совершенно измучена; и поскольку вскоре юной деве хотелось только умолкнуть и побыть одной, она охотно согласилась на следующий матушкин совет – пораньше отправиться в постель. Родители, ничего не распознав в осунувшемся лице и ажитации юной девы, кроме естественных последствий униженья чувств, а также необычайного напряженья и усталости путешествия, расстались с дочерью, ни на миг не усомнившись, что после сна все пройдет; и хотя, когда все встретились наутро, Кэтрин оправилась, не вполне исполнив родительские надежды, г-н и г-жа Морлэнд все равно не заподозрили, что горесть кроется глубже. Ни единого раза не вспомнили они о ее сердце – что весьма диковинно для родителей семнадцатилетней девицы, только что завершившей свою первую поездку из дому!

Позавтракав, Кэтрин села за стол, дабы выполнить обещанье, данное юной г-же Тилни, чья вера в воздействие времени и расстоянья на настроенье подруги оправдалась, ибо Кэтрин уже упрекала себя за то, что рассталась с Элинор холодно, никогда не ценила ее добродетели и сердечность по достоинству и недостаточно сострадала тому, что Элинор понуждена была вчера пережить. Сила этих переживаний, впрочем, отнюдь не споспешествовала перу; ни единое письмо в жизни не давалось Кэтрин с таким трудом, как письмо к Элинор Тилни. Составить послание, кое разом выразит ее чувства и ее положенье, сообщит благодарность без подобострастных сожалений, будет сдержанно, однако не холодно, и честно, однако лишено негодованья, – послание, кое Элинор не будет больно читать, – а главное, послание, за которое составительница его не станет краснеть, если по случайности его узрит Генри, – сие предприятье начисто лишило юную деву всяких способностей; и после длительных размышлений и немалого смятенья Кэтрин с некоторой уверенностью смогла только решить, что письму надлежит быть очень кратким. Итак, деньги, кои одолжила ей Элинор, были вложены в конверт, сопровождаемые разве что благодарностями и тысячей добрых пожеланий от наинежнейшего сердца.

– Странное получилось знакомство, – заметила г-жа Морлэнд, когда письмо было закончено. – Быстро завязалось и развязалось быстро. Мне жаль, что так вышло, – госпожа Аллен говорила, что они очень симпатичные молодые люди; и тебе весьма прискорбно не повезло с этой твоей Изабеллой. Ой, бедный Джеймс! Что ж, век живи – век учись; а дальше ты заведешь друзей, которых, я надеюсь, стоит сохранить.

Покраснев, Кэтрин с жаром ответила:

– Ни одного друга не стоит сохранять более Элинор.

– Раз так, моя милая, наверняка вы однажды встретитесь; не переживай. Десять к одному, что в ближайшие годы вы как-нибудь столкнетесь; то-то будет радость!

В своих попытках утешить дочь г-жа Морлэнд не преуспела. Надежда встретиться вновь через несколько лет наводила только на мысль о событиях, кои, случившись за это время, встречу сию обратят в кошмар. Кэтрин никогда не сможет позабыть Генри Тилни или погасить нынешнюю свою нежность при мысли о нем; однако он может ее забыть; и в таком случае – встретиться!.. Глаза ее наполнились слезами, едва она представила, что знакомство будет возобновлено подобным образом; и матушка, уразумев, что от утешительных ее предположений добра не вышло, предложила иную методу, потребную для восстановленья душевного равновесия, а именно – визит к г-же Аллен.

Дома их располагались всего лишь в четверти мили друг от друга; и по дороге г-жа Морлэнд быстро изложила все, что думала касательно разочарованья Джеймса.

– Нам его жалко, – сказала она, – но в остальном не беда, что помолвка расстроилась; сие было бы весьма нежелательно, если б он помолвился с девушкой, которую мы не знаем вовсе и которая совершенно лишена средств; а теперь, раз она так себя повела, нам никак невозможно думать о ней хорошо. Нынче, конечно, бедняжке Джеймсу тяжко; но это же не навсегда; так глупо выбрав первый раз, я думаю, он запомнит урок на всю жизнь.

Только сию краткую сводку Кэтрин и была в силах выслушать; еще одна фраза рисковала подорвать ее невозмутимость, понудив отвечать не слишком разумно; ибо вскоре все помыслы юной девы поглотило рассужденье о том, как переменились ее чувства и настроенья с тех пор, как она в последний раз шла сей знакомой дорогою. И трех месяцев не прошло с тех пор; охваченная ликующей надеждою, она бегала туда-сюда по десять раз на дню, и на сердце у нее было легко, весело и свободно; она предвкушала непознанные и незамутненные удовольствия, и никакое предчувствие трагедии, никакая мысль о таковой не мучила ее. Всего три месяца назад она была такою; сколь иною возвратилась она сюда теперь!

Аллены приняли ее со всей добротою, к коей естественным манером призывало непредвиденное появленье гостьи в сочетаньи с их неизменной к ней любовью; велико было их удивленье и пылко негодованье, когда они узнали, как с Кэтрин обошлись, – хотя рассказ г-жи Морлэнд не преувеличивал событий и не давил расчетливо на страсти слушателей.