Почём цветочек аленький? - Луганцева Татьяна Игоревна - Страница 8

– Вот она как раз сейчас у меня в отделении. Сердечный приступ, возраст. Вы же ничего не ели, не пили? – спросил он, явно пытаясь сократить себе работу и избежать дополнительных исследований. Теперь он говорил уже по-деловому, привычно, как бухгалтер может размышлять о квартальном отчете, а плотник – о молотке и гвоздях.

– Да нет же… Ой, какой ужас! – вздохнула Яна.

– Ладно… Ты сейчас сдай анализы, лекарства прими и отдыхай. Очень рекомендую позавтракать. Пусть это и простая овсянка и бутерброд с маслом, но сил прибавится, вот увидишь. А я попозже зайду, принесу сок, конфеты. Я хотел сразу купить, но не успел.

– Спасибо, Леша, мне ничего не надо. – Яна все еще пребывала в шоковом состоянии.

Когда он ушел, она даже всплакнула. Так жалко стало Клавдию Ивановну!

«Все-таки она чувствовала, что умрет… И успела облегчить душу перед смертью… И как всегда, почему-то именно я оказалась рядом. Еще этот ужасный сон! Вот теперь так и получилось, что она свои проблемы мне передала!»

Яна решила позавтракать. Она кое-как привела себя в порядок и пошла в больничную столовую, но ее тут же прогнали.

– Вы из инфекционного? С ума сошли, ходите по отделению! Немедленно в бокс! Еду вам принесут в палату!

Яна уныло вернулась в палату.

«Я тут точно долго не продержусь! С ума сойду в этой одиночке! Словно в тюрьме! Почему нельзя общаться людям с одинаковой инфекцией?»

Завтрак принесли, точно такой, как обещал Леша. Вдруг в дверь заглянул мужичок в больничной пижаме.

– Будешь? – спросил он, подмигнув.

– Что? – Яна точно знала, что видит этого человека в первый раз в жизни.

– Ну, это. – Он слегка расстегнул пижаму.

Яну даже в жар бросило.

– Да вы что? Выйдите вон!

– Да я не об этом! Вот, – показал мужчина маленькие мешочки с белым порошком. – Десять рублей.

«Наркотики! – поняла Яна. – Так вот, запросто, в больнице! Совсем обнаглели!»

– А чего так дешево? – спросила она, решив задержать его разговорами, а потом вызвать подмогу.

– Ну вы даете! – уважительно протянул мужичок. – Все возмущаются, что деру дорого, а вы говорите – дешево! Потому что соль – это соленый яд, а сахар – сладкий! Но без этих ядов никак! Жрать-то невозможно! – Он пожал плечами.

– Так это соль и сахар? – Яна вздохнула с облегчением. – А я-то подумала…

– Это здесь на вес золота! Пища диетическая, есть невозможно! Берите, не пожалеете. Сейчас подсолите, и уже есть можно будет!

– Понятно. Вы выслеживаете новеньких, которым родственники еще не успели принести соль и сахар.

– Так берете?

– Давай, два пакетика, и того возьму, и другого, буду рада подсолить кашку…

Мужчина обрадовался, оставил пакетики и поспешил дальше предлагать свой товар.

Яна сдала кровь, приняла таблетки, сделала флюорографию. Пришло время обеда. Тут снова пригодились «приправы» предприимчивого мужичка, водянистый и пресный на вкус суп был просто отвратительным, но с щепоткой соли съесть его было можно. На второе принесли слипшийся шарик из макарон без масла. Видимо, полагавшаяся порция вся ушла на утренний бутерброд. К неаппетитному гарниру добавили кусочек минтая с жалобно торчащими косточками. Отвратительный запах дешевой рыбы совершенно не вызывал желания пообедать, не помогла даже соль. Теплый чай, пахнувший распаренным веником, пить оказалось тоже невозможно. Поэтому, когда в палату вошли Леша с Асей, Яна почувствовала, что мучениям пришел конец.

– Наконец-то! У вас вообще-то совесть есть? Забыли про меня! Я тут с этой больничной пищей с ума сойду! Есть так хочется! – Она бросилась к пакетам и стала выкладывать на стол продукты.

– Во! А говорила, что тебе ничего не надо! – засмеялся Леша.

– Не думала, что люди с температурой могут так проголодаться, – улыбнулась Ася. – Я, когда заболеваю, вообще есть не могу…

– Так это ты… А я ужасно есть хочу! – Яна нашла бутылочку с вишневым соком и сэндвич, обернутый в полиэтиленовую пленку.

– Разогреть бы… Нет здесь микроволновки? – Ася огляделась по сторонам.

– У меня в морге есть отдельная комнатка для сотрудников, там можно разогреть. Хочешь, схожу? – вызвался Леша.

– Нет уж! Спасибо! И холодным съем! Еще не известно, что вы там разогреваете и какие температурные опыты ставите, только представишь – сразу аппетит пропадет! – Яна принялась разматывать пленку. – Спасибо, что вообще еду догадались принести!

– Да не за что! – Ася внимательно поглядела на подругу. – Только ты могла прийти в больницу навестить соседку, которая при этом умерла! Это даже для тебя перебор! Хоть плачь, хоть смейся!

– И не говори! Вообще ты поосторожнее с высказываниями, я же и обидиться могу, – проговорила Яна с набитым ртом.

– Да что ты, я и не смеюсь! Меня эта история вообще из колеи выбила.

– Хоть с врачом-то мне можно поговорить? – Яна продолжала жевать.

– Зачем? Тебе плохо? – спросила Ася.

– Может, мне и не очень хорошо, но мне домой нужно попасть, – ответила ей подруга.

– Полежи хоть пару дней! Приди в себя! На тебя смотреть страшно! – сказала Ася. – Ты представляешь, как выглядишь? Лицо красное, волосы дыбом, руки трясутся…

– Но кто же похоронит Клавдию Ивановну? Ты подумала об этом? Кроме меня, этим заняться точно некому! Я просто обязана это сделать. Она же мне доверилась как никому на свете… И я должна ей отплатить тем же… А сейчас я могу сделать для нее только это! – настаивала Яна.

– Хорошо, – пожала плечами Ася. – Я тебе помогу?

– Не стоит. Я справлюсь сама! Я себя уже нормально чувствую, точно кризис миновал. – Яна перевела взгляд на Лешу.

– Я тоже не против! Думаю, что пик заболевания уже прошел. Теперь будешь только кашлять и сморкаться. Но курс таблеток необходимо допринимать! Чтобы без осложнений! – Алексей явно был прав.

– Обязательно! Леша, вот ты и поговори, чтобы меня побыстрее выписали, ты же тут всех знаешь. А ты чего такой кислый? – вдруг спросила Яна.

– А ты только сейчас заметила? – усмехнулась Ася. – Он сам не свой, это точно. Вот даже выпить мне не предложил…

– Это на Лукина точно не похоже! – согласилась Яна, с тревогой всматриваясь в друга.

– Я месяц в завязке, – уныло опустил голову Леша.

– Правда? Молодец! Держись!

– Если бы я это сделал добровольно, тогда еще туда-сюда, – уныло проговорил Леша, – но ведь у меня несчастье.

– Какое еще несчастье? Я ничего такого не слышала, ты мне не говорил. Извини, Лешка… Я занята собой! У тебя же все вроде хорошо! Мы даже готовились к твоей свадьбе! Тридцать пять лет! Пора! Мы же все радовались! И что вдруг с тобой случилось?!

Яна знала, о чём говорила. Леша был хорошим, добрым парнем, но каким-то невезучим. Уж очень в личной жизни ему не везло. Вот как внешне он был нескладным, так и с женщинами у него ничего не складывалось… К тому же он еще и алкоголем злоупотреблял, да и работа у парня была нервная. Но все считали, что в хороших руках, при семье он вполне мог завязать с этим делом.

Однако морг – явно не место для знакомства с девушками. У сотрудниц он интереса не вызывал, они знали его слишком хорошо. Периодически появлялись у Алексея девушки, но все равно с женитьбой как-то не складывалось. Мешали и странная профессия, и невысокая зарплата, и пьянство, и непростой характер, и невзрачная внешность. Поэтому друзьям оставалось только пожалеть Лешу.

Парень даже начал серьезно комплексовать из-за своих неудач в личной жизни. Сверстники уже водили детей в школу, а он все не мог себе достойную невесту найти. В общем, Леша почти смирился, что так и останется вечным женихом, с которым никто не захочет строить серьёзных отношений. И вдруг произошло невероятное! Очередная возлюбленная по имени Галина вдруг женила Лешу на себе, совершенно неожиданно и чуть ли не силком.

Внешне Лешина благоверная напоминала броненосец «Потемкин» и обладала железной хваткой. Для друзей этот брак стал полной неожиданностью. А уже через месяц совместной жизни и сам Алексей перестал понимать, как он мог жениться на Галине. Потом еще полгода он пытался развестись. Никакими богатствами парень не обладал, имущества, которое можно было бы разделить с супругой, у него не было, поэтому Галина решила вытрясти из него всю душу. Она не хотела отпускать мужа. Развода она не давала, и Леше удалось расторгнуть брак с большим трудом. Но на этом его мучения не закончились.