Почём цветочек аленький? - Луганцева Татьяна Игоревна - Страница 37

– Совсем как в санатории, – отметила Яна. – А сколько мы будем должны?

– Насколько я понимаю, еда для пациентов бесплатная. Все расходы покроют страховые выплаты, и лечение, и пребывание, и питание…

– Но ведь у меня же нет заграничной страховки, – забеспокоилась Яна.

– Это тебя не должно волновать, я заплачу любую сумму. По моей милости ты вляпалась в эту неприятную историю, это я пригласил тебя, – напомнил Женя.

– Да ты-то тут при чем? Я сама принимала решение… – несколько успокоилась Яна, решив, что судьба ей благоволит.

Яне, как всегда, попался надежный человек, за спиной которого можно чувствовать себя как за каменной стеной.

Она с удивлением отметила, что больным не подают стандартных крошечных порций манной каши и засохших бутербродов с тончайшим куском сыра. От такой лишенной витаминов пищи человек вряд ли мог быстро поправиться, только не умереть с голода.

В этой столовой обслуживали по принципу «шведского стола». Глаза разбегались от обилия здоровой, полезной и экологически чистой пищи. Широко были представлены блюда из яиц и молока, запеканки, пудинги. Видов десять салатов, фрукты, выпечка, чай, кофе. Отдельная стойка с диетической пищей.

– Вот это да! – Яна набирала себе на поднос все подряд. – При такой-то кормежке я согласна полежать в этой больничке хоть месяц. А то и перееду сюда на постоянное место жительства! Попрошу политического убежища!

– Нет уж… Больница не то место, где приятно находиться. Куда ты столько берешь? Лучше потом возьмешь добавки. Что ты жадничаешь?

– Все такое вкусное! – не унималась Яна. Она, как всякий русский человек, обожала халяву.

Они разместились за столиком у окна с видом на город. Яна накинулась на еду, а Женя с улыбкой смотрел на Яну.

– Аппетит хороший, значит, поправишься.

– Не жалуюсь… Ноги вот никак согреться не могут от переохлаждения, и в горле немного першит от сильного кашля. Вода была ледяная, бр-р! Ну, голос как у прокуренного мужика… Но это тоже пройдет… Ты-то как? Выглядишь неплохо…

– Пулю извлекли, плечо побаливает, кровопотерю восполнили, уколы сделали… – отчитался Евгений. – Готовлюсь к выписке.

Яна строго посмотрела на него:

– Так быстро? Может, торопишься? Все-таки огнестрельное…

– Не вижу необходимости. – Он пригубил кофе и закусил сэндвичем.

– А вот мне точно пора на выписку. Я-то здорова как корова.

– Вот вместе и выйдем, – согласился Евгений.

– Я бы еще полежала, в таких-то санаторных условиях, – потянулась Яна.

Она с воодушевлением приступила к салату из свежих овощей.

– Ты думаешь, что я ничего не понимаю? Ты повел себя как настоящий герой! Ты же мог утонуть из-за меня… Сначала потратил кучу времени, чтобы отстегнуть мои ремни, потом вытащил из воды и заставил мои легкие дышать. Тебе было бы легче бросить меня и спасаться самому.

– Я никогда бы так не поступил, даже не думай, – твердо ответил Женя, озираясь. – Жалко, тут курить нельзя.

– Послушай, – вытерла рот салфеткой Яна, – а кто стрелял-то? Полиция выяснила?

– Пока нет… Пулю отдали на экспертизу, оружие, из которого она была выпущена, по их базе не проходило. Место на скале, откуда стреляли, определили, но следов никаких. Полицейский сказал, что попасть прицельно в кого-либо из пистолета с такого расстояния было нелегко. Убийца, скорее всего, стрелял в машину наугад, целился или в бензобак, или по колесам, чтобы автомобиль сорвался в пропасть. Цель была достигнута.

– Так значит, всё-таки покушение?

– В полиции считают, что да… Хорошо спланированная акция.

– Против тебя или меня? – уточнила Яна, чувствуя, что у нее начинает пропадать аппетит.

– По идее – да… Но ты в этой стране в первый раз, не успела еще обзавестись врагами, – пожал плечами Женя. – Поэтому…

– …убить хотели тебя. – поставила точку Яна.

– Полиция такого же мнения.

– Класс… – Яна набросилась на фрукты. – И кто же это?

Евгений рассмеялся, поморщившись от боли в плече.

– Если бы я знал… Я – такая душка, кому бы это понадобилось? Ума не приложу, – развёл он руками.

– Это так кажется, – вздохнула Яна, отодвигая творожную запеканку, щедро политую брусничной подливой. Запеканка явно уже в нее не лезла.

– Наелась? – усмехнулся он.

– Что-то плохо мне… – Яна припала к стакану со свежевыжатым грейпфрутовым соком. – Здесь должно быть отличное хирургическое отделение.

– Почему?

– Ну, а как же может быть иначе? Больной с приступом заворота кишок после такой еды должен поступать именно туда. Не в гинекологию же ему отправляться. Я ошиблась, решив, что такая еда быстрее поднимет на ноги после болезни. От этих кушаний в неограниченном количестве, наоборот, на тот свет отправишься. А вот с нашей-то российской манной кашки и супчика, где из всего многообразия мясной промышленности только дохлая муха плавает, быстрее сбежишь домой. Быстрее поправишься.

Евгений улыбнулся:

– А в этой стране еще огромное количество людей страдают депрессией и по полгода лежат на больничных койках.

– Ну? Что я тебе говорила! Лень – общая национальная черта. В такой-то больнице чего не полежать? Курорт! Тут тебя и покормят, и все уберут, и полечат, и пожалеют… Страна добывает нефть, и государство доход от нефти тратит на граждан этой страны! Благодать! Я бы посылала норвежцев, страдающих депрессией, к нам. Пара человек припала к нефтяной трубе и может позволить себе депрессировать, а остальные… – покачала головой Яна, собираясь с мыслями. – На тебе, бабулька, семь тысяч рублей пенсии! Килограмм картошки – сто рублей, мяса – триста рублей, и гречка – за сто! И с этих денег еще за квартиру заплати… Что? Дорого тебе? Так иди, выбей себе субсидию, пройди по сотне организаций, собери справки! В конце концов, постой в переходе с жалобной песней! Не умеешь петь? Плохо, очень плохо! Так что некогда впадать в депрессию, у нас люди постоянно в тонусе. А хотите полежать в больнице? Хорошо! В общей палате, где один будет постоянно храпеть, второй ходить в туалет по десять раз за ночь, а третий, извините, стучать железной уткой по кафелю… Подумаешь, таракан пробежал и в туалете пахнет. А не хватает санитарок! Возьми да вымой! Чего у тебя болит? Так лекарств нет! Сходи да купи! Чего еще?! Врача давно не видел? Он тебя не лечит? А ты ему принес толстый конверт? Нет? И еще имеешь наглость спрашивать, почему он к тебе не приходит? А ты знаешь, какие маленькие зарплаты у врачей? Что? Хочешь уйти из больницы? А чего так? А-а, уже вылечился! То-то же! – Яна театрально откинулась на спинку стула.

Женя смотрел на нее с большим любопытством.

– А у тебя есть талант актрисы. Ты знаешь об этом? Только не думай, что я, режиссер, пытаюсь соблазнить тебя таким допотопным способом. Я на полном серьёзе, если бы ты в свое время развивалась бы в этом направлении, то могло получиться.

– Мне об этом уже говорили, так что я тебя не буду ни в чем уличать. У меня мама – профессиональная актриса, это ее гены играют во мне. И с детства мне прочили театральную карьеру. Но вот веришь? Никогда не хотела быть актрисой. Дело собственного выбора.

– Я понимаю… Ты слишком самодостаточна, чтобы примерять другие образы, – прищурился Евгений. – Я пропал…

– В смысле?

– Яна, ты безумно мне нравишься. Ты такая интересная личность. Чем дальше, тем больше.

– Так может мне это…

– Что?

– Быстрее встретиться с Кларой и уехать? – уточнила она. – Чтобы ты восстановился быстрее, а не пропадал. – Она покосилась на Евгения, наматывая прядь на палец, что выдавало в ней приступ волнения.

– Почему не хочешь остаться со мной? – в лоб спросил он.

– Я не знаю тебя… достаточно хорошо.

– Так узнай. Я готов на любой контакт.

– Я уже поняла… Это-то и пугает! Но как же я объелась! Там еще был обезжиренный творожок, чтобы не потолстеть, с ягодами свежими: красная смородина, малина, черника и ежевика. Его, может, еще съесть? Вдруг и правда выгонят и не попробую больше? – с тоской спросила она у Евгения.