Тайна «Голубого поезда» - Кристи Агата - Страница 75

– Я не знаю, что думать, – ответил сэр Чарльз. – Бартоломью что-то увидел или о чем-то догадался – и умер точно так же. При этом присутствовали пять…

– Семь, – поправила его Эгг.

– …Семь человек, которые присутствовали и в моем доме. Один из них наверняка является преступником.

– Но почему? – воскликнула миссис Баббингтон. – Почему? Какой мотив мог быть у этого человека для убийства Стивена?

– Это мы и собираемся выяснить, – ответил сэр Чарльз.

Глава 2

Леди Мэри

Мистер Саттерсуэйт приехал в «Воронье гнездо» вместе с сэром Чарльзом. В то время как его хозяин и Эгг Литтон-Гор навещали миссис Баббингтон, он пил чай с леди Мэри.

Последняя относилась к мистеру Саттерсуэйту с большой симпатией. Несмотря на мягкость ее манер, она отличалась определенностью и твердостью взглядов в отношении того, что ей нравится и что не нравится.

Мистер Саттерсуэйт прихлебывал китайский чай из чашки дрезденского фарфора, жевал микроскопические сэндвичи и вел беседу. Во время его последнего визита они нашли много общих друзей и знакомых. Их сегодняшний разговор начался с той же темы, но постепенно приобрел более интимный характер. Мистер Саттерсуэйт был чрезвычайно тактичным человеком – он сочувственно выслушивал сетования других людей и никогда не докучал им своими проблемами. Еще в прошлый раз леди Мэри сочла вполне естественным поделиться с ним своим беспокойством по поводу будущего своей дочери. Теперь же она разговаривала с ним, как со старым другом.

– Эгг очень упряма и своевольна, – сказала леди Мэри. – Она с головой отдается своим увлечениям. Знаете, мистер Саттерсуэйт, мне не нравится, что она ввязывается в расследование этого прискорбного происшествия. Эгг наверняка посмеялась бы надо мной, если б услышала мои слова, но я считаю, что это не женское дело.

Ее лицо раскраснелось, а карие глаза смотрели на мистера Саттерсуэйта с детской доверчивостью.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – сказал он. – Сказать по правде, мне самому это не очень нравится. Конечно, все дело в старомодных предрассудках, но тем не менее. Как бы то ни было, в наш просвещенный век нельзя ожидать от юных леди, что они будут сидеть дома, заниматься шитьем и содрогаться при мысли о жестоких преступлениях.

– Мне не хочется думать, что это убийство, – сказала леди Мэри. – Я и представить себе не могла, что могу оказаться вовлеченной в нечто подобное. Это ужасно… – Ее передернуло. – Бедный сэр Бартоломью!

– Вы знали его не очень хорошо? – отважился спросить мистер Саттерсуэйт.

– Я встречалась с ним всего дважды. Первый раз около года назад, когда он приезжал погостить к сэру Чарльзу, и второй раз в тот страшный вечер, когда умер бедный мистер Баббингтон. Меня чрезвычайно удивило его приглашение, и я приняла его только из-за Эгг, – решила, что ей это доставит удовольствие. Бедное дитя, у нее так мало развлечений… К тому же в то время мне казалось, что она впала в депрессию и ничем не интересуется. Вот я и подумала, что эта вечеринка, возможно, немного развеселит ее.

– Пожалуйста, расскажите мне, что вам известно об Оливере Мандерсе, – сказал мистер Саттерсуэйт. – Этот молодой человек вызывает у меня интерес.

– На мой взгляд, он довольно умен, – сказала леди Мэри. – Конечно, ему пришлось нелегко…

Она слегка покраснела, но, увидев в глазах мистера Саттерсуэйта вопрос, продолжила:

– Видите ли, его родители не состояли в браке…

– В самом деле? Я этого не знал.

– Здесь об этом знают все, иначе я ни за что не сказала бы. Старая миссис Мандерс, бабка Оливера, живет в «Данбойне» – в большом доме на Плимутской дороге. Ее муж был адвокатом. Их сын устроился на работу в одну фирму, преуспел, и сейчас он богатый человек. Их дочь, привлекательная девушка, влюбилась в женатого мужчину, и тот не смог устоять перед искушением, что, с моей точки зрения, совершенно недопустимо. В конце концов, после страшного скандала, они уехали вместе. Жена не дала ему развода. Девушка умерла вскоре после рождения Оливера. Его дядя, живший в Лондоне, взял заботу о племяннике на себя. У них с женой не было собственных детей. Мальчик всегда приезжал сюда, к своей бабке, на летние каникулы…

Она замолчала и после некоторой паузы заговорила вновь:

– Я всегда жалела его. И сейчас жалею. Мне кажется, его высокомерие по большей части напускное.

– Ничего удивительного, – сказал мистер Саттерсуэйт. – Обычное явление. Когда я вижу, как кто-то мнит о себе высоко и постоянно бахвалится, мне сразу становится ясно, что этот человек втайне страдает комплексом неполноценности – по той или иной причине.

– Невероятно.

– Комплекс неполноценности – удивительная вещь. Зачастую он свойствен, к примеру, инвалидам. Стремление к самоутверждению лежит в основе многих преступлений.

– Мне это представляется очень странным, – пробормотала леди Мэри.

Она слегка поежилась. Мистер Саттерсуэйт смотрел на нее едва ли не с нежностью. Ее грациозная фигура с покатыми плечами, ласковые карие глаза, полное отсутствие косметики вызывали в нем симпатию. Он подумал: должно быть, в молодости она была красивой – не яркой, броской, но утонченной, обворожительной красотой. Ему вспомнилась собственная молодость… Неожиданно мистер Саттерсуэйт поймал себя на том, что рассказывает леди Мэри о том, как был влюблен – единственный раз в жизни. По современным понятиям, эта любовная история не отличалась ничем примечательным, но воспоминание о ней было чрезвычайно дорого его сердцу.

Он рассказал ей, как прелестна была его любимая и как однажды они ходили смотреть колокольчики в Кью[84]. В тот день он намеревался сделать ей предложение и надеялся, что она ответит на его чувства. И вот, когда они стояли на краю поля, любуясь колокольчиками, девушка поделилась с ним сокровенным… Он узнал, что она любит другого. Ему удалось скрыть поднявшуюся у него в груди бурю самых противоречивых эмоций и сыграть роль преданного друга.

Возможно, это не было полноценным романом, но в приглушенной атмосфере гостиной, среди вощеного ситца и фарфора цвета яичной скорлупы, рассказ о нем звучал весьма романтично.

Затем леди Мэри поведала ему о своей жизни, о своем замужестве, которое не было слишком счастливым.

– Я была глупой девушкой – все девушки глупы, мистер Саттерсуэйт. Они так уверены в себе, так убеждены, что все знают и понимают… Последнее время много говорят и пишут о «женском инстинкте». Лично я не верю в его существование. Похоже, девушки абсолютно беззащитны перед мужчинами определенного типа. Родители предостерегают их, но все тщетно – они им не верят. Судя по всему, порочные мужчины обладают в отношении их какой-то притягательной силой. Девушки считают, что их любовь способна исправить таких мужчин.

Мистер Саттерсуэйт кивнул в знак согласия.

– Они мало что понимают в жизни. А когда начинают что-то понимать, уже слишком поздно.

Леди Мэри горестно вздохнула.

– Я сама была виновата. Родители не хотели, чтобы я выходила замуж за Рональда. Он происходил из хорошей семьи, но имел дурную репутацию. Мой отец прямо сказал, что Рональд не тот, кто мне нужен. Но я не верила. Я считала, что он станет другим человеком…

Она немного помолчала, погрузившись в воспоминания.

– Рональд был очень обаятельным человеком. Но мой отец в нем не ошибся. Очень скоро я поняла это. Как бы старомодно это ни звучало, но он разбил мне сердце. Да, именно так – разбил мне сердце. Я постоянно боялась… того, что может произойти дальше.

Мистер Саттерсуэйт, всегда живо интересовавшийся подробностями жизни других людей, сочувственно прищелкнул языком.

– Может быть, это звучит кощунственно, мистер Саттерсуэйт, но я испытала чувство облегчения, когда он умер, заболев пневмонией. Не то чтобы мне совсем не было жалко Рональда – я любила его до самого конца. Но у меня больше не оставалось иллюзий на его счет. И к тому же Эгг…