Граф Мечников - Сахаров Василий Иванович - Страница 30

Второй вопрос, который тесно связан с первым. Что делать с незадачливыми угонщиками, то есть с бывшими рабочими Сестрорецкого судоремонтного завода? Бросить их на острове значит обозначить всем заинтересованным в судьбе корвета сторонам, что мы здесь были и именно отряд Мечникова прибрал «Стерегущий», а как я уже отметил ранее, допускать этого нельзя. И пока рядом с Гогландом нет гатчинских морских буксиров или уцелевших московских плавсредств, например рыболовецких шхун, эту проблему необходимо решить.

Как это сделать? Вариантов моих действий очень немного. Первый – простой и надёжный, но, на мой взгляд, глупый. Можно высадить на берег своих головорезов и пустить вперёд Лихого. Затем за световой день прочесать небольшой остров, который по размерам немногим более двадцати квадратных километров, и прикончить всех обнаруженных на суше людей. После чего прикопать трупы в каком-нибудь глубоком овраге и навсегда про них забыть.

Однако для меня это неприемлемо, поскольку в лесах Гогланда сидят не какие-то там сектанты-сатанисты и не дикари с повернутой психикой, а нормальные русские люди, которые перепуганы и трясутся за жизнь своих семей. Поэтому будет использован другой вариант. Я пошлю в лес Реутова, и пусть он объяснит беглецам, что с Гогланда сбежать невозможно: продовольствия здесь нет и помощи со стороны можно ждать очень и очень долго. Ну а дальше всё просто. Если всё выйдет по-моему, то состоятся переговоры между мной и теми, кто у судоремонтников за главного, и я постараюсь убедить беглецов переселиться в Испанию. Думаю, они согласятся, и всем будет хорошо. Корабелы обретут относительную свободу и удалённость от ненавистной им власти, которая убила их родню. А я получу мастеров, которые смогут начать восстановление разрушенного Людьми Океана судостроительного завода в Ла-Ферроле.

Кажется, с двумя основными проблемами я определился, и можно приступать к осуществлению своих планов. Но нет, поскольку имелся третий важный вопрос. Топливный. Раз уж мы забираем корвет, то, конечно, должны его заправить, а на наших судах, «Ветрогоне» и «Аделаиде», запас топлива не велик. После всех наших перемещений по Балтийскому морю горючего в обрез хватит только на обратную дорогу домой, а произвести бункеровку (заправку) негде. Вот и думай, Мечник, как трофей к дому доставить и самому в Передовой вернуться.

С ходу этот вопрос я решить не смог. Требовалась консультация специалиста, и я вызвал Скокова.

Кавторанг появился быстро, любовно осмотрел боевой пост, подержал в руках аккуратный штурвальчик руля, постоял у обесточенного радара и, прислонившись спиной к переборке, повернулся ко мне. Видя, что он готов к разговору, я спросил:

– Сергеич, если фрегат поделится топливом с корветом, куда мы сможем дойти?

Скоков прищурил левый глаз, что-то быстро подсчитал и ответил:

– До Ла-Манша точно дотянем, а там всё, стоп машины.

– Нормально, – подытожил я и сказал: – Поступим вот как. Подбери для «Стерегущего» команду, назначь командира и переведи на него две группы абордажиров. После этого снимай корвет с причала и выводи на середину бухты. Проведи бункеровку, проверь и проверни все корабельные механизмы, а затем без промедления отправляй его к острову Готланд. Люди там сейчас не живут, а гавани тихие и спокойные. Пусть «Стерегущий» нас там ожидает.

– Всё сделаю, до вечера управлюсь. Но мы разве не идём вместе с корветом?

– Нет, придётся в Систа-Палкино зайти. Мы изначально шли за людьми, а набрали только половину.

– А как же москвичи?

– Плевать. Они наверняка уже знают, кто в действительности угнал у них корабль, а наше присутствие в Гатчине отведёт от нас все подозрения. По-любому у москвичей в ГВО агентура имеется, которая доложит своему начальству, что Мечник на берегу, с ним лайнер и фрегат, а корвета нет.

– Твоя логика ясна. Но как домой возвращаться будем, если с горючим напряг?

Закурив ещё одну папиросу, я потянул время, обдумал вопрос Скокова и высказал свою точку зрения:

– Не доходя до Ла-Манша, разделимся. «Аделаида» пойдёт в Испанию, а «Ветрогон» и «Стерегущий» затаятся в удобной гавани и будут ждать прихода танкера из «Гибралтара». От Ла-Манша связь с домом уже устойчивая, и через ретранслятор в Передовом мы сможем пообщаться с Семёновым. Надеюсь, он нас не кинет.

– Не должен, комендант «Гибралтара» – человек чести. Вот только схема с разделением судов мне не очень нравится.

– Сам понимаю, что она далека от идеала, но по-другому никак не получается. «Аделаиду» задерживать нельзя, на ней люди и груз, а экипажи боевых кораблей к ожиданиям привыкли.

– А если топливо на всех поровну поделить?

– Ещё хуже расклад. Все суда дойдут до Бискайского залива и встанут. И придётся танкер ждать не двум кораблям, а трём.

– Да, ты прав. Иначе нам домой никак не добраться. – Командир фрегата отлепился от переборки и сказал: – Пойду я, пора снимать «Стерегущий» с причала.

– Давай. Если что, я на берегу с угонщиками общаюсь.

– Хочешь их с нами забрать?

– Есть такая мыслишка. Пока в Гатчине будем, запрём их на «Аделаиде», а когда опять в море выйдем, тогда и выпустим.

– Ты их сначала из леса вымани, – ухмыльнулся Скоков.

– Выманю. Главное, слова правильные подобрать, чтобы люди добровольно из чащобы вылезли, а у меня они найдутся.

Мы с кавторангом спустились на причал. Он занялся корветом, а я подозвал к себе Реутова и Серого. Сначала я обратился к москвичу:

– Станислав Петрович, ты жить хочешь?

– Само собой, – посмотрев на меня исподлобья, пробурчал инженер.

– А то, что домой ты теперь попадёшь не скоро, понимаешь?

– Да.

– Тогда обращайся ко мне по-свойски: командир.

Реутов помедлил и почти прошептал:

– Понял, командир.

– Теперь ты с нами, и вот тебе первое задание. Сейчас идёшь в лес за посёлком, находишь людей, кто с корвета сбежал, и дословно, без отсебятины, передаёшь им мои слова. Готов запоминать?

– Угу. – Инженер сильно мотнул головой, с которой чуть не упала кепка.

– Скажешь: майор Кубанской Конфедерации граф Александр Мечников приглашает всех беглецов, кто сбежал от тирана Степанова и его кровавых приспешников, переселиться на его земли в Испании. Работа, хороший заработок, безопасность и уважение прав личности гарантируется. Даёт в том своё слово и обещает, что каждый хороший работник будет иметь возможность получить гражданство ККФ. На принятие решения и выход из леса даёт три часа. При желании может обсудить все вопросы с теми людьми, кто вожаками числится. Запомнил?

– Да. – Реутов повернулся к лесу и сделал уже шаг, но остановился, вновь посмотрел на меня и спросил: – А если они не согласятся выйти?

– В таком случае в лес войдут мои воины, и угонщики станут не свободными людьми на службе графа Мечникова, а бесправными рабами. У них имеется шанс начать жизнь заново, с чистого листа, так пусть они не упустят эту возможность.

Инженер побрёл через развалины посёлка в лес, а Серый, кивнув ему вслед, задал вопрос:

– А мне что делать?

– Возьми всех свободных воинов, кого Скоков к делу не приставил, и демонстративно, с пулемётами и автоматами наперевес выдвигайся на окраину деревни. Угрожающих телодвижений не делайте, а просто расположитесь на привал. Покажите, что вы не новобранцы какие-то и не бандиты, а регулярная воинская часть.

– Так, может, нам тогда погоны нацепить?

– А они у нас имеются? – искренне удивился я.

– Ну да, бойцы увидели, что тебе чёрные погоны таскать не в падлу, и всем личным составом отряда перед погрузкой на лайнер в Новороссийске себе полные комплекты нашивок, шевронов и все воинские знаки отличия прикупили.

– Раз так, цепляйте погоны. Лишними они не будут.

– Есть!

Козырнув, бывший гвардеец Четвёртой бригады убежал собирать бойцов, и дело завертелось. Спустя полтора часа корвет был снят с причала и оказался на чистой воде. Его борта и надстройку дополнительно осмотрели и непоправимых повреждений не обнаружили. Все шпангоуты и набор корпуса целы, а вмятины и глубокие царапины в металле можно выправить в «Гибралтаре».