Предатель крови (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 55

Крэбб с Гойлом понятливо ухмыльнулись, подняли Малфоя на ноги и увлекли к замку. Поттер с Грейнджер утешали всхлипывающего Хагрида, а я заметил, что девочка то и дело поглядывает на самые обычные маггловские часы. Это было интересно…

— Как думаешь, Хагрида уволят? — спросил Невилл, когда мы шли обратно к замку.

— Вряд ли так сразу, — подумав, отозвался я. — Ты же сам наверняка видел, Малфой нарочно дразнил гиппогрифа и подставлялся. Думаю, он и сам успел бы отскочить.

— А зачем ему это?

— Как зачем? Помотать всем нервы и побыть звездой, — фыркнул я. — Теперь же у нас на факультете Том сияет, а Драко в тени, вот и выпендрился… Теперь девчонки будут прыгать вокруг него, старшие — осуждать школьное руководство, папаша устроит скандал в Попечительском совете…

— Ясно, — вздохнул Невилл. — Ну что ж поделать… Я слышал, профессор Граббли-Дерг хорошо преподает и без… гм…

— Фанатизма, — понял я. — Да, братья что-то такое говорили, она была у них на замене, когда Кеттлберн в очередной раз покалечился. Но она ведет занятия на постоянной основе. А жаль!

Лонгботтом кивнул, и мы двинулись к себе — пересказывать Тому и нашим девочкам дивные события нынешнего дня…

Глава 30. Долги, догадки, достижения

На следующий день мы грызли древние руны в очень ограниченном составе: я, Невилл, Миллисента да Грейнджер. Больше никто этот предмет не выбрал, что крайне огорчало милую преподавательницу, которая половину урока убеждала нас, что руны — это вовсе не сложно!

Согласен, сами по себе руны — это очень даже просто, запомнить их начертание, прямое и обратное значение — сущая ерунда, а вот сочетание… Благодаря пинкам Тома мы еще летом выучили значение рун. Потом, пока его не было, поковырялись во всяких рунических поэмах, подержались за головы, попытавшись сходу, не вникая в правила сложения вис и прочие тонкости, распутать простейший кённинг, и поняли, что предмет этот посложнее нумерологии. Там-то от перемены мест слагаемых сумма не изменяется, а тут можно вместо нида мансег состряпать. Или наоборот, тоже приятного мало…

Миллисента, по ее же собственным словам, сперва не собиралась браться за руны, но решила, что это будет полезнее прорицаний. Я, прекрасно уловив намек, пообещал всемерно ей помогать, если что-то не заладится, и мы устроились втроем, сдвинув столы, благо места было предостаточно. Грейнджер сидела одна через проход.

Мы как раз дошли до руны «уруз» и ее перевернутого значения, когда снаружи послышались вопли. Окно по теплой погоде было открыто, и мы невольно выглянули наружу (по правде сказать, профессор Бабблинг и сама не сдержала любопытства и вместе с Грейнджер заняла второй подоконник).

— Опять… — вздохнул я, поняв, в чем дело.

Да-да, у пятого курса был урок полетов, а по сути — длинная перемена, потому что игроки тренировались отдельно, а остальные развлекались, как могли, я об этом уже говорил. Ну и вот, Том не мог не отличиться…

К тому моменту, как мы выглянули в окно, он стоял во весь рост на парящей на уровне пятого этажа метле, изображая то ли циркача-канатоходца, то ли впередсмотрящего матроса на марсе, а может, и флотоводца на носу флагманского корабля. Мантия его картинно развевалась и, думаю, не просто по воле ветра. Заметив нас (и не только, в других окнах тоже видны были лица), Том элегантно раскланялся, послав кому-то воздушный поцелуй. (Я не я буду, если он адресовался не Джинни! С другой стороны, Том мог и МакГонаггал осчастливить.)

После этого он элегантно отступил к самому хвосту метлы, надавив на него каблуком и поставив беднягу-метлу почти вертикально, оседлал ее, выровнялся и, заложив лихой вираж, приземлился под гневные вопли мадам Хуч и восторженные крики и аплодисменты слизеринцев. Гриффиндорцы помалкивали, и я прямо-таки видел хмурые лица близнецов…

— Позёр, — пробормотала Миллисента, невольно вздохнув. Я тоже вздохнул: такой высший пилотаж мне и не снился.

— Это лучше, чем маньяк, — ответил Невилл, думая о чем-то своем, и я с ним согласился.

— Какой одаренный юноша! — воскликнула профессор Бабблинг. — У меня на занятии он продемонстрировал редкую заинтересованность рунами и… Ах, уже звонок. Вы свободны, на следующем занятии мы продолжим. Пока ничего задавать я не стану, но о следующей руне прочитайте и постарайтесь усвоить самое основное, тогда на уроке мы сможем заняться тонкостями… Мисс Грейнджер?

Тщетно, она уже испарилась, а когда мы двигались к кабинету защиты, появилась почему-то на лестнице, и по ней видно было, что она торопилась изо всех сил, чтобы успеть на занятие. И правильно делала — нас ждал боггарт!

Ну да я уже описывал своего красавчика-боггарта, остальных тоже, повторяться не стану. У однокурсников боггарты тоже были впечатляющими, но мой, кажется, побил все рекорды, если не считать дементора у Поттера. С другой стороны, вряд ли кто-то настолько тщательно прорабатывал свой воплощенный страх, как это делали мы с подачи Тома…

За ужином Флинт наседал на Риддла чуть ли не с нецензурной бранью и требованием немедленно записаться в квиддичную команду, потому что Том — прирожденный игрок!

— Нет-нет и нет, — весело отбивался тот. — Я не умею играть, у нас в чести другие виды спорта.

— Не умеешь — научим! — ревел Флинт, а в глазах его читалось «не хочешь — заставим!».

— Я люблю летать, но… — Риддл задумался, а потом его явно осенило. — Я боюсь!

— Чего, высоты?! — опешил Маркус. — И ты думаешь, что я поверю в это после твоего сегодняшнего выступления?

— Нет, не высоты, — с милой улыбкой ответил Том, выдержал паузу и добавил: — Бладжеров.

Мы с Невиллом переглянулись и невольно зафыркали, предчувствуя очередной спектакль.

Как выяснилось, мы были правы: через несколько дней, когда мы снова клевали носом на истории магии, наверху что-то грохнуло в стену, так, что с потолка посыпалась известка, а потом раздался отчаянный дребезг расколоченного оконного стекла, за ним снова и снова, тяжелые удары, а еще отчаянный девичий визг и невнятные вопли…

— Дай угадаю, — негромко произнес Невилл, когда все утихло, — теперь боггарт Тома стал бладжером?

— Похоже на то, — вздохнул я. За обедом у профессора Люпина снова отчетливо подергивалось левое веко…

Малфой же показательно страдал. Настолько, что уже который день носил пострадавшую руку на перевязи и изображал умирающего, причем артистизма ему было не занимать.

— Ну и чего ты добился? — спросил я как-то вечером опять-таки в душе. Ну, тут я, по меньшей мере, видел, что от царапины у Драко и следа не осталось!

— Как минимум, безопасности, — невозмутимо ответил Малфой. — И согласись, профессор Граббли-Дерг преподает намного интереснее, чем Хагрид.

— Но это ненадолго. Думаю, Хагрида все-таки не станут наказывать — все видели, что ты провоцировал животное.

— Все видели, да не все скажут, — гадко улыбнулся Драко. — Наши так уж точно, а гриффиндорцы… Громче всех станет кричать Гренджер, я уверен, но если к кому и прислушаются, так это к Поттеру. Остальные могут и промолчать во избежание неприятностей. Знаешь такие мерзкие поговорки — «своя рубаха ближе к телу» и «моя хата с краю»? Вот увидишь, даже прекраснодушные гриффиндорцы думают именно так. Во всяком случае, большинство.

— Я и не сомневаюсь, — фыркнул я. — А тебя совсем не волнует то, что ты теперь мой должник?

— Не-а, — еще шире улыбнулся Малфой и постучал меня по лбу. — Во-первых, Уизли, я не просил меня спасать, а жизни моей ничто не угрожало. Об этом, полагаю, ты и сам догадался, а? По глазам вижу, догадался… Во-вторых, о умнейший из Уизли, я назвал тебя спасителем, но не признал себя твоим должником. Разницу улавливаешь? Я даже не сказал «спасибо», не говоря уж о «я тебе обязан». Но так и быть, — смилостивился он, — помню я за тобой один давнишний должок… Можешь считать, что мы квиты, и не забывай о моей доброте!

— Есть еще Невилл, — напомнил я, мысленно сплюнув и пообещав себе вытряхнуть из Тома всё, что ему известно о клятвах, долгах и прочем. Кажется, даже миссис Лонгботтом не знала всего! А если не знает и Риддл, пусть пристает к Флитвику, тот в нем души не чает…