Ловушка для потерянной души(СИ) - Герцик (Гаврилова) Ксения - Страница 33

Снова лес с одинаковыми фигурами темных деревьев, потемневшей травы с каплями белого инея и хрупким мхом под ногами. В этом, темно-сером, холодном мире с низкими облаками родился новый человек. И никто теперь не заставит меня сомневаться.

Опускаюсь рядом с ней, смотрю в неподвижное лицо. Пытаюсь запомнить до мелочей каждую черточку. Стираю с бледных губ алую полосу последнего кровавого вздоха. Кровь, такая яркая, чуждо смотрится в этом сером мире. Она такая холодная. Холоднее белого инея на земле.

Поднимаюсь с трудом, закрываю лицо ладонями, считаю про себя. Кажется, что если дойдешь до десяти, то что-то изменится, начнется новая жизнь, забудется все плохое. Глупо. Отворачиваюсь, чтобы не видеть больше ее такой. Она должна жить. Хотя бы в моих воспоминаниях. Красивая и смелая. А я сделаю так, что теперь ей хватит сил бороться с миром, где правит страх.

Игнорирую боль в руках, скидываю мерзлые комья земли обратно в только выкопанную яму. Не помню, откуда, но точно знаю, что мертвых нужно прятать в землю. Так правильно.

А темнота все ближе подступает. Уже не вижу силуэты деревьев-близнецов, не слышу своего дыхания и хруста мха под ногами. Тело почти не слушается. Опускаюсь рядом с могилой на землю. Смотрю в темноту, которая теперь не кажется страшной.

Яркие огни пролетают мимо, звенят удивительные зеркальные окна от грохота непонятных повозок. А я стою на той же улице, что и всегда. Провожаю их отражения в стеклах, пытаюсь рассмотреть свой темный силуэт в этом сверкающем мире. Шаг, еще один. Протягиваю руку к отражению, до боли в глазах всматриваюсь в свое лицо. Но повозки пролетают так быстро, что не успеваю рассмотреть себя в ярких вспышках света. Один, два... Снова считаю про себя, все медленнее, стараюсь остановить тот миг, когда полосы света касаются моего лица. Три, четыре... Очередная повозка совсем близко. Сверкнули ее фонари, касаясь зеркальной поверхности. Мчатся в мою сторону. Пять, шесть... Вздрагивают на мгновение, мерцают на стекле. Семь, восемь... Все медленнее ползут, словно царапают огромное окно. Одно мгновение до момента, когда я увижу себя. Страшно. Хочу зажмуриться, отвернуться, убежать. Вот первый отблеск освещает лицо. Вздрагиваю. Пустота. Серое ничто смотрит на меня из отражения. Я никто. Часть серого песка времени, что живет в холоде земель изгоев. Гулко ударяется сердце о клетку ребер. Вздрагиваю, едва не отпустив контроль за своенравным временем странного мира. Нет. Я -- человек. Вплотную подхожу к своему отражению, все медленнее ползет яркий луч фонарей повозки по стеклу. Всматриваюсь в серое ничто своего лица. Вспоминаю все, что случилось за последнее время. Вспоминаю ее. Сердце вздрогнуло, сбилось с ритма, а затем заколотилось так быстро, что не сосчитать. Все ярче перед глазами ее лицо.

Девять, десять... Мне больше не страшно. Она сказала, что у меня есть душа, что я тоже человек. Сияют глаза цвета неба, смотрят на меня из отражения. Настолько яркие, что прогоняют сомнения и страхи. Отступает серое ничто, все быстрее бьется сердце.

Латарин Ла Карт.

Миссар третьего полного ранга Военного Управления.

Дворец не меняется. Те же разговоры, звонкий смех и горькие слезы. Те же люди со своими страхами и извращенными желаниями. Время меняет лишь лица. Словно маски, где скрывается одинаковая сущность. Брат всегда говорил, что это отдельный город внутри города. То, что и являет собой империю. Ведь все, что происходит за толстыми стенами дворца, меняет целый мир.

Темные сады летнего дворца встретили меня непривычной тишиной. Уныло опущенные к самой земле ветви голых кустов, жухлая трава совсем скоро раствориться, смешается с темной землей. Под ногами хрустят разноцветные, но кажущиеся серыми в окружающей темноте камушки. Летний дворец сейчас похож на старый склеп. Это место засыпает на зиму, дожидаясь первых теплых дней весны. Сколько здесь таких дворцов, что когда-то уснули, в надежде на скорое пробуждение, но так и умерли вместе со своими владельцами. Целый город, который заселен едва ли наполовину.

Протяжно заскрипели ступени на широком крыльце, укрытом толстым слоем песка. Никто не приходит сюда в начале зимы. Лишь тонкая тропинка чужих следов осторожно прячется у самых перил, словно боясь быть замеченной. Маги странные люди. Они похожи на детей, к которым случайно попал отцовский меч. Обидчивые, наглые хвастуны, гордо демонстрируют всем окружающим свое сокровище, но сами толком не знают, как им пользоваться. Древняя война хранит много тайн. Страшных и столь желанных. Особенно для тех, кто когда-то правил миром, знал секрет великой силы, а теперь лишь подбирает крохи воспоминаний.

-- Миссар, - словно из ниоткуда, в темноте главного зала раздался голос.

-- Приветствую тебя, сильнейший,- опускаюсь на колено, сжимая рукоять меча, что накрепко привязана алой лентой к ножнам. Таковы законы дворца. Здесь другое оружие. Слово подчас бьет сильнее стали, а яд убивает куда мучительнее любых пыток.

-- Что привело тебя ко мне? - голос уже не казался пугающим. Темнота всегда делает наши страхи больше. Вспыхнула небольшая свеча у широкой лестницы, освещая серые кучи мебели, укрытой тканью от пыли. На фоне общей темноты и серости ярким пятном сияло белое платье мага.

-- Сфера, - поднимаюсь с колен и достаю из мешка небольшую коробку. С круговоротом событий чуть не забыл того, о чем стоило позаботиться в первую очередь. То, что с таким трудом удалось найти в серой пыли бесполезных земель. За эту маленькую вещь многие заплатили не только кровью, но и целой жизнью.

-- Сфера безликих? - вижу, как в свете свечи алчно сверкнули его блеклые старческие глаза, задрожали тонкие губы.

-- Да, - опускаю коробку на пол и отступаю с поклоном. Маг, словно заколдованный стоит напротив, смотрит на простой футляр с вязью непонятных символов по бокам.

-- Вы убили всех? - с трудом отрывает взгляд, смотрит на меня.

-- Да, - повторяю, глядя в его глаза. Он молчит, сердце вздрогнуло, словно от испуга чужого прикосновения.

-- Не врешь, - хмыкнул старик.

-- Я бы не посмел. - Качаю головой, жду, пока маг заберет находку. Но он не спешит. Стоит и смотрит, словно пытаясь разглядеть сферу сквозь футляр. Маги самые непонятные люди. Да и люди ли? У них своя жизнь, другая. Они соблюдают свои собственные законы подчас противоречащие человеческим. Могут то, что другим сложно представить. Страшно думать о том, что было, когда эти люди правили миром.

Наконец, он будто справился с непонятной силой, что удерживала его на месте. Осторожными шагами, по спирали, приблизился к футляру. Его губы беспрестанно шевелились, пронзая тишину покинутого дворца непонятными тягучими словами. Они застревали в воздухе, звенели в ушах. Сильнее сжимаю рукоять меча, завороженно смотрю на мертвенно-бледное сияние, что узкими лучиками вырывается из щелей футляра.

Слова заклинания стихли. Лишь звон в воздухе повисел пару мгновений, словно далекое эхо колокола и тоже исчезло. Пропало сияние. Пляшет на сквозняке незакрытых дверей огонек свечи.

-- Один, - хриплый голос мага заставляет вздрогнуть.

-- Что? - хмурюсь, ожидаю продолжения.

-- Один из безликих, - маг растягивает слова, которые теряются в хриплом дыхании.

-- Что один из безликих? - перед глазами бесконечная серая земля, укрытая холодным пеплом. Яркое пламя замка и множество тел одинаковых созданий, что лежат вперемешку с моими солдатами.

-- Один из безликих жив, миссар, - маг поднимает на меня тусклые глаза, но словно и не видит. Буравит взглядом темноту за моей спиной.

-- Я лично проверял, сильнейший, - по спине пробежал холодок. Кажется, он видит что-то или кого-то за моей спиной. Держусь из последних сил, чтобы не сдернуть ленту с рукояти и не обернуться.

-- Проверял плохо, миссар. - улыбается маг. Страшная улыбка, холоднее серой пыли бесполезных земель. - Я не могу уничтожить сферу до тех пор, пока ты не убьешь последнего безликого. Активную сферу трогать опасно для жизни. Лучше уж договориться с безликим.