Сержантиха (СИ) - Воцензук Александр - Страница 30

– Да и ничего особого я не рассказывал тебе.

– Не прибедняйся. Если бы не ты, то меня бы давно не было. Так, что это тоже твои заслуженные награды. Я получала их за двоих. Кстати, Олечка принеси альбом.

Это были фотографии фронтовых репортеров. В СССР такие выпускали регулярно. Но меня поразила одна. На стене поверженного рейхстага красивым Лелькиным почерком выло выведено «Развалинами удовлетворены. Мы». Лелька воплотила нашу мечту. Опять в горле комок.

– А замуж ты после войны вышла?

– К твоему сведению осталась старой девой. После одного ранения у меня не могло быть детей. Получается, дорогой мой подселенец, ты единственный мужчина в моей жизни. Из нашего выпуска сегодня осталось только двое. Ты и я.

– А -а…

– Согласись, что Олечка у нас прелесть. Между прочим, она так похожа на свою прабабушку. Я же хорошо помню, как ты в бане слюной исходил.

– Принцесса? Да, и когда это было! Ты же знаешь, между нами ничего быть не могло!

– Для женщины это не имеет никакого значения, старый развратник. После одной операции Наташа получила тяжелое ранение и попросила меня усыновить сынишку. Вот так я и стала мама. Ее родители погибли в катастрофе. Олечка у меня одна. Береги ее, и не возражай мне. А теперь давай пить чай.

– Ребята, вы так похожи друг на друга! – восхищенно глядя на нас, сказала Олечка, – Вы просто не представляете! У вас даже мимика одинаковая, жесты! Да это же настоящая любовь! Я вам так завидую!

– Ерунда…

– Чушь…

Отреагировали мы с Лелькой одновременно и рассмеялись. Время летело незаметно. Мне показалось, что все прошло всего несколько минут с нашей необычной встречи, и, честно говоря, уходить мне совсем не хотелось. Но, Лелька сказала, что к ней завтра утром придет врач проводить процедуры, а мне не стоит видеть этот не совсем красивый для меня процесс. А дряблое старушечье тело меня запросто вгонит в депрессию. Тем более ей хватило уже одного раза, когда один бесстыжий тип в далекой юности скалился по поводу панталон с начесом. Второго такого унижения она теперь не допустит, и не простит. И вообще – она этого мне никогда не простит, вплоть до гробовой доски. Так и заявила. Решительно и прямо. Как всегда. Что и говорить, Лелька неисправима. Последнее она подчеркнула своей неповторимой интонацией. Договорились завтра продолжить праздник.

Я чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Как ни странно, впервые за все время моего невероятного возращения в тело, я спал спокойно и крепко. Мне приснился сон. Опять та же поляна, юная Лелька у дуба. Я тянулся к ней, и, здесь случилось чудо. Нас уже не разделял невидимый барьер. Мы обнялись.

Утром меня разбудил звонок телефона. Сонный я поднял трубку и услышал всего два слова, которые мне сказала рыдающая Ольга.

– Бабушка умерла…

Похороны я помню смутно. Я находился в неком ступоре. Из родных были только Оля и я. Себя, без всяких сомнений относил к ближайшим родственникам. Тем не менее, в последний путь Лельку провожало много людей. В основном это были седовласые мужики с плохо скрываемой выправкой военных. Они не скрывали своего горя, и называли ее своим наставником и командиром. В своих траурных речах не прятали скупых мужских слез. Все эти дни Оля висела у меня на плече в самом прямом смысле этого слова. Как мне не тяжело было, поддерживал ее, чем мог. Над свежей могилой прозвучал прощальный залп. Теперь я был убежден в одном.

Лелька четко знала о дне и часе своей кончины, и поручила мне заботиться о правнучке Принцессы. Для меня это стало смыслом всей жизни. Ничего удивительного, что через несколько месяцев мы с ней поженились. Надо признать, что Оля частично смогла заполнить пустое пространство внутри меня после ухода Лельки. Но боль потери все равно не уходила. Моя жена это прекрасно понимала, и делала все, чтобы облегчить мою жизнь. В свою очередь я старался создать для нее пространство любви и домашнего тепла. Мы прекрасно сознавали, что именно память о нашей Лельке помогла нам создать идеальную семью. Когда у нас родилась дочка, то споров, как назвать ее не было. Разумеется – Лелька -Оля! И каждый раз, когда я беру на руки нашу крошечку, у меня непроизвольно выкатываются слезы. Вот и сейчас мы с женой с нежностью смотрим на нашу трехмесячную дочку, которая лежит перед нами и активно машет ручками и смешно дрыгает ножками.

– С каждым днем она все больше и больше походит на нашу Лельку. Смотри, она даже губы поджимает точно так же, – с умилением говорю я.

– Да она с самого первого дня была ее копией. Когда мне ее только в роддоме принесли, посмотрела – она!

Дочурка услышав наши голоса замерла. Вдруг ее огромные темные глаза младенца изменились. Наполнились осмысленностью. Стали такими знакомыми! Она внимательно посмотрела на нас, улыбнулась, неожиданно озорно подмигнула. Ее личико преобразилось, проявилась неподражаемая Лелькина ухмылка. Подняла левую ручку, резко опустила ее вниз, словно пыталась рвануть стоп кран. С такой артистичностью подобный жест мог выполнить в мире только один человек.

– Хи – и!

Мы, открыв рты, и не веря себе, смотрели на ухмыляющуюся довольную рожицу.

– Лелька!!!

– Ага!

Ты вернулась!!!

– Угу!

И в этот миг у меня в голове раздался ее задорный, до боли родной голос.

– Хм-м. А куда вы от меня денетесь? Все только начинается, товарищ неофициальный лейтенант! Я лично займусь вашим воспитанием. Распустились здесь без меня. Я научу вас свободу любить. Осназ!

– Никто кроме нас!