Фэнтези-2016: Стрела, монета, искра (CИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 78

Горло все еще саднило от дыма, и Эрвин не мог говорить громко. Ядовито прошипел, надеясь сарказмом перекрыть тревогу:

- Какое заманчивое предложение! Прямо сложно устоять... Но прежде, кайр Джемис, окажите одну любезность. Скажите, как меня зовут?

- Что?..

- Каково мое имя?! Ответьте!

- Эрвин София Джессика рода Агаты.

- Это не все. Далее титул.

- Лорд Ориджин. К чему вы...

- Разве кто-нибудь из лордов Дома Ориджин когда-либо за все годы, сколько существует Север, становился пленником собственного вассала?! Ответьте мне, кайр!

Бунтовщик скривил губу в злом оскале, его рука напряглась.

- Вам придется сделать это, хотите или нет!

- У вас есть лишь один способ получить мой меч: взять силой.

Эрвин вынул клинок из ножен. Пес напрягся, готовый к прыжку. Зрачки Джемиса расширились от удивления.

- Вы что же, вызываете меня на поединок?! У вас нет ни шанса!

- Я это знаю.

Эрвин заложил руки за спину, держа в них меч острием вниз. Грудь осталась открыта для атаки.

- Делайте ваш выбор, кайр. Если намерены убить меня - сейчас самое время.

Джемис окаменел в напряжении, побелели костяшки пальцев на эфесе. Пес глухо заворчал.

Эрвин стоял перед кайром, в любую секунду ожидая удара, и боролся с желанием зажмуриться. По телу гуляла дрожь, враг не замечал ее лишь потому, что ладони Эрвина прятались за спиной. Если это случится, то, хотя бы, быстрее и проще, чем тонуть в болоте. Во всем есть светлая сторона.

Раздался шорох, кто-то пошевелился позади Эрвина. Джемис стрельнул глазами:

- Назад, не лезь.

Никто не успел бы вмешаться - Джемису требовался миг, не больше, чтобы зарубить лорда. Однако он не решался. Убийство сюзерена - сильнейший позор, какой только может навлечь на себя дворянин. Джемис не хотел этого, теперь ясно. Он и вправду надеялся запугать... Но отступаться теперь поздно - кайр уже виновен в смуте. Ставки в игре оказались слишком высоки.

Во рту было сухо, язык сделался теркой, но Эрвин сумел процедить:

- Прежде, чем выберете, знайте. Я не пощажу вас.

Клинок Джемиса дернулся из ножен - всего на дюйм, и замер. Доннел и Мэтью, бывшие на его стороне, отступили вбок. Двое кайров шагнули к Эрвину, стали рядом.

- Джемис, нет, - сказал Фредерик, - этого не будет.

Бунтовщик стиснул зубы так, что заиграли желваки. Издал хриплый, сдавленный рык.

Отпустил эфес, сорвал с себя перевязь и вместе с клинком отбросил в сторону.

Кажется, Эрвин заново научился дышать. Он глотнул воздуха - раз, второй, третий. Лишь потом сказал:

- Кайр Джемис, наследный граф Лиллидей, вы виновны в попытке поднять мятеж.

Тот опустился на одно колено и склонил голову.

- Окажите милость: позаботьтесь о Стрельце.

Эрвин рассмеялся. Безумное напряжение внезапно разрядилось хохотом, однако со стороны могло показаться, что он смеялся над словами Джемиса. Позже ему говорили: это звучало жутко.

- Разве я сказал, что казню вас? - выговорил Эрвин, подавляя смех. - Нет, наказание будет иным! Ваш плащ, Джемис.

- Что?..

- Именем Великого Дома Ориджин, я лишаю вас титула кайра, а также всех прав и почестей, связанных с ним. Вы больше не можете служить в войске герцога, и вам нет места в экспедиционном отряде. Вам надлежит вернуться в Первую Зиму и сообщить его светлости Десмонду Ориджину причины, по которым я счел нужным лишить вас плаща.

Джемис сглотнул.

- Милорд...

- Впрочем, у вас есть выбор. Даже два: вы можете утонуть по дороге либо отправиться в Лиллидей и прятаться в отцовском замке до конца своих лет. Так или иначе, у вас нет более права зваться воином. Вы вольны выбрать себе смерть, но это не будет смерть от меча.

Бывший кайр зашатался, стоя на колене.

- Милорд...

Ничего более он не сумел сказать.

Эрвин отошел и обвел взглядом остальных кайров.

- Освальд и Фредерик, благодарю вас за службу. Проследите за тем, чтобы Джемис покинул лагерь немедленно и без боевого оружия. Позволяю взять нож и охотничий лук. Хэнк Моряк может сопроводить бывшего хозяина либо пойти своей дорогой, однако он тоже должен покинуть отряд. Мэтью и Доннел... - лорд помедлил, - я не имею к вам претензий.

Искра

21-24 мая 1774г.

Фаунтерра и окрестности

Сад Люмини был прекрасен. Он располагался на холмистом западном берегу Ханая. Талантливый мастер устроил сад с таким расчетом, что с верхушки каждого холма открывался великолепный и всякий раз новый вид: то аллея цветущих сиреней, то пестрый узор фонтанов и клумб, то пруд в окружении плакучих ив, или девственный луг, усеянный скромными горными цветами. На возвышенностях стояли беседки из мрамора или резного дерева, в которых можно было отдохнуть и насладиться зрелищем. Множество родников, ручейков, фонтанчиков наполняли воздух уютным журчанием; в некоторых источниках вместо воды текло вино - молодое и легкое, как выяснила Мира, набрав его в ладошку. Кроме аллей и дорожек, сад Люмини изобиловал мостиками и пещерами-туннелями, так, что можно было пройти его сотней разных путей, и почти невозможно было угадать, в каком месте окажешься, свернув за поворот.

Сад цвел и благоухал. Северная азалия разливалась по холмам, сплетаясь в диковинные орнаменты небесно-голубого, кораллового, малинового, фиолетового цвета. Каждая клумба имела свое настроение: одна казалась тихой и умиротворенной, другая - мечтательной, иная - воинственно страстной, вон та - величавой, как сама Фаунтерра, а эта - распутной... Под стать настроению цветников, на многих аллеях звучала музыка.

Несмотря на все великолепие, сад Люмини не был многолюден - прогуливались лишь дворяне, купеческие старшины и редкие священники. Мира знала причину этому: в дни цветочного праздника входная цена поднялась до заоблачных высот и составила две елены - шестьдесят четыре агатки. На Севере за такие деньги можно купить дойную корову, да еще месяц безбедно прожить на остаток. Мире не пришлось оплачивать вход: это сделал за нее Итан. Когда леди Сибил швырялась золотом, заказывая девушке роскошные платья, Мира не особенно переживала - графиня была богата и не считала денег. Сейчас же Мире стало неловко, подумалось: каково жалованье дворцового секретаря? Конечно, спросить Итана об этом было бы оскорбительно. Но, судя по его костюмам - строгим, опрятным и лишенным любых излишеств, - секретарь держал на учете каждую монету.

Итан оказался предупредительным и галантным кавалером - даже излишне предупредительным, на вкус Миры. Он подавал ей руку всякий раз, как ступали на лестницу; старался не утомлять ее ходьбой и выбирать дорожки в обход холмов; часто спрашивал, не устала ли миледи, не озябла ли, не желает ли постоять и послушать музыку, или выпить вина, или еще чего другого. В конце концов, Мира сумела убедить его в том, что если чего-нибудь пожелает, то сама скажет об этом.

Помня вчерашние сложности в общении, девушка выбрала другую тактику. Она не забрасывала Итана вопросами, а скромно помалкивала, как и подобает молодой леди. Итан быстро понял, что ответственность за ход беседы теперь лежит на нем, и принялся развлекать Миру рассказами. Он поведал несколько любовных историй из тех, что девушка уже слыхала от леди Сибил. На этот раз Мира попыталась разобраться в них и запомнить, но не преуспела. Истории оказались слишком уж похожи одна на другую, влюбленные юноши были неизменно горячи, безрассудны и охочи до поединков, а девицы - красивы, томны и несчастны. Никто из персонажей принципиально не желал пользоваться умом, а поступал лишь "по велению сердца" - иными словами, по-дурацки. Неудивительно, что все заканчивалось трагедиями. Итан показал Мире мостик, с которого бросилась в обрыв пара влюбленных, поляну, где кто-то кого-то заколол насмерть, пруд, в котором утопилась некая девица...