Фэнтези-2016: Стрела, монета, искра (CИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 174

- Ваш план хорошо подготовлен, лорд Эрвин, - с нотой уважения произносит император. - Что думает о нем ваш лорд-отец?

Лгать императору - скверная идея. Тем более, что слова легко проверить: от Фаунтерры до Лабелина двое суток поездом, от Лабелина до Первой Зимы - сутки голубиного полета.

- Отец пока не знает. Я действовал на свое усмотрение, а не по его слову. Я уверен: если вашему величеству план придется по душе, герцог Десмонд также охотно поддержит его.

Владыка Адриан кивает и произносит мягко, без тени нажима:

- Я желал бы услышать подтверждение от самого герцога Десмонда.

- Непременно сообщу ему об этом, ваше величество, - кивает Эрвин.

Его величество вспоминает о лакомстве, стоящем на столе. Скусывает мякоть с дольки апельсина, приятно светским тоном говорит:

- Пришелся ли вам по нраву зимний бал?

- Он был прекрасен, ваше величество, - отвечает Эрвин и кладет в рот первый кусочек кремового пирожного.

* * *

В лужицах на полу извивались жирные дождевые черви.

Розовые, склизкие. Растягивались и сокращались, скручивались в петельки. Наползали друг на друга, кишили. Какая мерзость!

Запасы пищи исчерпались вчера. Точнее, вчерашний завтрак состоял из одного - последнего - сухаря. Эрвин сгрыз его и запил соком змей-травы. Вспышка боли заглушила чувство голода. Позже - вечером - очнулся из забытья и понял, что сил хватит на что-то одно: поиски еды или медицинскую пытку. Эрвин выбрал последнее: от голода не умрешь за сутки, от гнилой крови - легко.

Но теперь откладывать вопрос пропитания было нельзя. Желудок сводило спазмом, кишки скручивались в узел, как дождевые черви. А хуже другое: Эрвин слаб, как младенец. Борьба с хворью вымывала и выжигала силы. Рана становилась лучше: опухоль уменьшилась, лихорадка слабела с каждым днем. Но сражение давалось слишком тяжело: сквозь кожу проступили ребра, без того тонкие пальцы стали похожи на косточки скелета. Змей-трава помогает, но если срочно не найти пищу, то попросту не хватит сил на выздоровление. Добыть ее нужно сейчас: еще день - и он не сможет сдвинуться с места.

Эрвин София Джессика глядел на дождевых червей. Один конец червя тупее и темнее другого, примерно посередке тела - утолщение. Тупой конец тычется в стороны, щупает. Острый только извивается - это, вроде как, хвост. Говорят, если разрезать червя надвое, каждая половина продолжить жить. Нет ни головы, ни сердца - ничего жизненно важного. Если откусить кусок червя, он продолжит извиваться во рту, пока не будет пережеван в кашу...

Несмотря на пустой желудок, Эрвина чуть не вывернуло наизнанку. Он отвел взгляд от лужи и сказал вслух:

- Как наследный герцог Ориджин, я ставлю перед собой амбициозную цель: выжить и не жрать червей. Кто-то сказал бы, что это фантастично или вовсе невыполнимо. Многие назвали бы меня наивным мечтателем. Но величие стратега определяется размахом его планов, верно? И вот мой план: я выживу и обойдусь без червей в своем рационе!

Подлинный размах своего стратегического замысла Эрвин осознал сразу же: короткий монолог утомил его, словно забег в четверть мили. Понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться. А предстояло следующее: подняться, взвести арбалет, выйти в лес, отыскать дичь, выстрелить и попасть.

Пункт первый удался частично: подняться на ноги не вышло, но Эрвин почти успешно сполз с лежанки, ляпнулся на пол, едва не придавив несколько кольчатых тварей, встал на четвереньки и докарабкался до выхода.

Пункт второй вызвал сложности: левая рука по-прежнему играла роль мятежного вассала и выполняла только часть приказов лорда. Она охотно соглашалась сгибаться в локте, в плече двигалась слабо, огрызаясь острой болью под ключицей, а кисть и пальцы вели себя вовсе непредсказуемо. Миссию "снаряжение арбалета" пришлось поручить тем частям тела, что еще хранили верность: правой руке и ногам. Зажав оружие бедрами, он принялся крутить колесико. При всяком неловком движении арбалет выскакивал из захвата, и усилия пропадали насмарку. Обыкновенно при этом Эрвин еще получал удар прикладом в грудь, от которого рана не выла, но весьма ощутимо поскуливала. Кто бы мог подумать, что держать оружие ногами - полезный для жизни навык! Когда, наконец, тетива защелкнулась в замок, а болт лег в канавку, Эрвин выбрался на улицу.

Третий пункт плана: отыскать дичь. Ничего сложного! Дождь утих, светило солнце, пичуги щебетали повсюду, заходились трелями, пытаясь перекричать друг друга. В поле зрения попала и парочка белок: одна огненно-рыжая, другая - с серебристой подпалиной. Рыжая сидела на ветке ближайшей сосны и что-то грызла, стремительно вращая в лапках.

Остался четвертый пункт - ха-ха! Эрвин поднял арбалет. Ну, поднял - сильное слово. Правая рука потащила оружие к плечу, и оно оказалось тяжеленным, как полный рыцарский доспех, как годовалый хряк. Попытался помочь левой - она годилась лишь как хилая подпорка. Кое-как приладил приклад к плечу, глянул вдоль ложа. Арбалет шатался и трясся, на прицеле оказывалась сосна, поляна, кусок неба меж ветвей, кусты папоротника... Эрвин опустил оружие и сделал передышку, дождался, пока дыхание выровняется, собрался с силами. Поднял арбалет. Усилие, требуемое чтобы взять оружие наизготовку, оказывалось на грани возможностей. Перед глазами тут же вспыхивали красные круги, а руки дрожали, как листья на ветру. Белка никуда не спешила, деловито грызла свой орех, прицокивая зубками. Она чувствовала себя в полной безопаности. Даже будь она размером с корову, и то Эрвин вряд ли смог бы взять ее на прицел.

Однако белка ела орех! Вряд ли ей доставили его из графства Нортвуд!

В круге видимости было несколько кустов. Эрвин понятия не имел, как выглядит куст лещины. Когда-то Колемон показывал ему, и лорд не обратил никакого внимания, сделав из вежливости вид, будто слушает.

- Я совершу эксплораду, - сказал себе Эрвин. - Вновь открытые месторождения лещины будут присоединены ко владениям Дома Ориджин.

Маршрут таков. Ярдов пятнадцать до ближайшего куста, затем десять - до следующего, еще пятнадцать - до третьего, и десять - от третьего куста до полянки со змей-травой. Пятьдеят ярдов - это на грани человеческих возможностей. Почти как плавание Крейга-Морехода вокруг всего Полариса из Уиндли в Беломорье. Вернуться в землянку точно не удастся, так что миску, нож, кисточку и ордж лучше взять с собою. И арбалет - мало ли кто встретится в столь долгом путешествии! Упаковав предметы в мешок и закинув его на спину вместе оружием, Эрвин двинулся в путь.

Расстояние до ближнего куста он преодолел с двумя передышками. Встав на колени, тщательно осмотрел ветви. Ничего похожего на орехи! Лишь колючки да очень мелкие черные ягоды, горькие на вкус. Эрвин вовремя заподозрил, что ягоды ядовиты.

На пути ко второму кусту встретилось неожиданное препятствие: упавшее дерево. Тут не помешала бы осадная башня или рота военных инженеров, чтобы навести временный мост... Кое-как Эрвин справился с преградой - взобрался на ствол, будто на крепостной вал, и скатился на другую сторону.

Третий куст - перевалило за полдень, когда Эрвин достиг его - оказался, наконец, лещиной. Крепкие, бодрые орешки лепились к веточкам, прячась под листьями. Радость Эрвина, впрочем, была непродолжительной: ровно до момента, когда он попытался раскусить первый орех и чуть не сломал зуб. Белка - рыжая счастливица! - имела весьма острые зубки, не в пример человеку. А в распоряжении Эрвина имелись арбалет, железная мисочка и кинжал. Он сел, положил арбалет между ног, на деревянное ложе поставил миску, зажав ее бедрами. Внутрь бросил орех и что было сил треснул по нему рукоятью кинжала. Не попал, миска загремела. Ударил снова - слишком слабо. Размахнулся из-за головы, обрушил на скорлупу всю мощь своего гнева - орех выскочил из миски и улетел ко всем чертям. Эрвин сказал несколько слов, которые повергли бы в смятение его благородных сестру и мать. Высыпал в миску горсть орехов и принялся крушить короткими, но яростными ударами, с каждым промахом совершенствуя технику атаки. Стук! Стук! Звяк! Стук! Хрусь!