Фэнтези-2016: Стрела, монета, искра (CИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 135

- Ты уверен, что он мертв?

- Я ударил его прямо в сердце, сир, а после сбросил вниз. Мертвее не бывает, сир.

Лжешь. Ты промахнулся дюймов на пять, даже легкое не пробил. Дурак, что вообще целил в сердце. Удар снизу в печень был бы надежнее.

- Почему так поздно? - спросил второй. Голос холоден, как снег на Подоле Служанки.

Эрвин вновь потянул ремень. Сжал челюсти, задавливая крик. Чуть не откусил себе большой палец. Язычок пряжки стал в отверстие, ремень туго перехватил грудь. Он сдавленно выдохнул.

Пещера эхом отбрасывала голоса:

- Что вы говорите, сир?..

- Ты должен был прикончить его до Реки.

- Откуда вы знаете? - удивился Луис и тут же захрипел. Тот, второй, что-то сделал с ним. - Сир... сир... простите...

Эрвин дышал, зажимая рот. Один звук - и они спустятся за тобой. Терпи молча. Молча.

- Так почему опоздал?

- Непросто, сир... Он же Ориджин... Я пытался, но все не выходило.

- Дурак, - констатировал второй.

У него все же есть акцент - слабый, но заметный. Эрвин мог распознать на слух говор большинства земель, но не этот. Дикарь?.. Отчего Луис зовет его "сир"?.. И где наши? Почему кайры никак не доберутся до этих двоих?!

- Но теперь-то я сделал... убил... - голос механика срывался от страха. - Ударил в сердце, скинул вниз! Он мертв, сир... правда!

- Хрупкий, хрупкий человек, - произнес второй со странным своим акцентом. - Уходим.

Эрвин ждал, пока их шаги удалятся и затихнут. Казалось, они ползут, как слизняки. Сколько времени уже прошло, а шаги все слышны, слышны. При каждом вдохе края раны трутся о тампон. Терпи молча. Терпи молча, пока они уйдут. Когда шаги затихнут, ты разожмешь рот и заорешь во всю силу, сколько угодно. Только пусть уйдут!

Наконец, шаги стихли. Эрвин выждал еще десяток вдохов. Потом убрал ладони от губ, разжал челюсти.

- Мама... - простонал он и лишился чувств.

Искра

9 июня 1774г.

Фаунтерра

Уважаемый сир капитан Стагфорт, я обращаюсь к вам с просьбой.

Осознаю, что не в праве просить о чем-либо. Когда свершатся те события, которым предстоит случиться вскоре, вы, возможно, испытаете ко мне глубокое презрение и отречетесь от знакомства со мною. Однако обстоятельства обернулись так, что я должен просить именно вас.

Прежде всего, хочу выразить надежду на ваше скорейшее выздоровление. Да пошлют вам Праматери здоровье и благословение, и пускай хворь немедленно отступит. От души надеюсь, что вы уже пойдете на поправку в день, когда получите это послание.

Теперь же перехожу к сути дела. Как я говорил, вскоре предстоят события столь же грозные, сколь и непредсказуемые в своих последствиях. Герцог Айден Альмера призывает меня к себе, завтра я должен отправиться в Алеридан, а сегодня имею последнюю возможность отправить письмо. Не могу сообщить вам о том, что должно произойти. Такие сведения неминуемо подвергли бы вас опасности. Скажу лишь, что дело может обернуться для меня как возвышением, так и гибелью. К вероятности того, что произойдет последнее, и относится моя просьба.

Сир капитан, прошу вас, как соратника и человека чести. Если вскорости мне придется отправиться на Звезду, позаботьтесь о женщине, что дороже мне всех на свете. К счастью, мне уже довелось представить ее вам. Ее имя - Лейла Агнес Франческа, леди Тальмир. Она живет в доме на Линден-сквер, около Церкви Мужества. Уверяю: что бы вы ни услышали обо мне, леди Лейла не имеет причастности ни к чему бесчестному. Прошу вас, сир капитан: сделайте все, что будет в ваших силах, чтобы защитить ее. Оградите от нападков, что неминуемо обрушатся на нее в случае моей неудачи и гибели.

Нижайше прошу.

Позаботьтесь о самом дорогом мне человеке.

С искренней надеждой,

сир Джон Мирей София, капитан гвардии, лорд Корвис.

19 октября 1755 года от Сошествия,

Фаунтерра

* * *

- Наш мир разваливается. Слепы те, кто этого не видит.

Это говорит человек, сидящий во главе стола. Высокий мужчина с проседью в бороде и бакенбардах. Лицо похоже на вспаханное поле - настолько изрыли его морщины. Массивный подбородок выдается вперед, оставив тонкие губы лежать во впадине между челюстью и носом. Бывают собаки, чья морда устроена так же. Мира не помнит названия породы.

- Возьмем вот эту тряпицу, - мужчина ковыряет пальцем роскошную скатерть: зеленый атлас, орнамент золотой нитью. - Это фабричная работа. Знаете, сколько времени понадобилось, чтобы ее соткать? Два часа. Да, миледи, два часа! В былые годы швея сидела бы над нею неделями... А ваш управитель отдал за скатерть не меньше глории. Половина глории - в карман фабричнику. За два часа, миледи! Каждый час фабричник богатеет на четыре агатки с каждого своего станка! Слыханное ли дело, миледи? Не всякий барон имеет такие доходы!

Графиня Сибил, сидящая справа от гостя, слушает его с глубочайшим интересом, даже остерегается жевать. Гость, напротив, наделен прекрасным аппетитом. Его челюсти заняты непрерывным трудом, перемалывая кусочки овощей в кляре и свинины под сырным соусом. Что, впрочем, не мешает мужчине продолжать монолог.

- Барон и граф, и герцог получают свои доходы от земли, а земля ограничена. Сколько ее пожаловано тебе в ленное владение, столько и имеешь. Меж тем фабричник может получать деньги от станков и покупать на них новые станки, и с них тоже получать доход, и так без конца - снежным комом! Так же и купец, что возит товар вагонами по этой... рельсовой дороге. Нанял один вагон, перевез, продал. На выручку нанял уже два вагона, а потом - три, и так далее. Понимаете, к чему это приведет?

Леди Сибил открывает было рот для ответа, но гость взмахом руки велит ей помолчать. Мужчина привык к долгим речам с кафедры и не привык к диалогам. Его зовут Галлард Альмера, он носит сан архиепископа Фаунтерры и первосвященника Праотеческой Церкви. В мирской иерархии он стоит на одной ступени с правящим герцогом. Большой гость, высокая честь для графини Нортвуд.

- Вот у вас книги, графиня: целый шкаф имеется в наличии. Это печатные тома. Я сейчас промолчу о том, что печатные книги лишены души и холодны, как субстанция тьмы. Священное Писание должно быть только рукописного издания, и никак иначе! Но теперь скажу о другом. Когда станки уже налажены и пущены, один такой том выпускается за день. Вы можете представить себе, графиня: за день - копия книги! С этаким темпом книга быстро перестанет быть ценностью. Кто станет ценить вещь, которую можно произвести за жалкий день! Уйдут в небытие времена, когда манускрипты являлись наставниками человека, светочами мудрости. Книга станет салонной игрушкой, этаким развлеченьицем на потеху публики. Помяните мое слово: скоро появятся книги, в которых не будет уже ни слова мудрости, а один лишь досужий, праздный вымысел!

Он забрасывает в рот очередной кусок и добавляет, шевеля челюстями:

- Одна эта новая мода - держать тома в трапезной - уже говорит о многом.

Леди Сибил краснеет. Книжный шкаф-витрина красуется в паре шагов от обеденного стола, призванный сообщить гостям об учености хозяйки.

Его светлость хмурым взглядом окидывает залу, ища новых признаков морального упадка. Вместо традиционной сутаны Галлард Альмера облачен в светский наряд: белую сорочку и синий бархатный камзол с серебристыми спиралями на рукавах. Священные знаки смотрятся подобием гербов, какие носят рыцари на наручах. Воинственный знак.