Фэнтези-2016: Стрела, монета, искра (CИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 132

Капитан Теобарт окликает кайра Фредерика, требует отчета. Фредерик, уомандующими поисками в ложе, отвечает что-то, но эхо дробит его слова. Теобарт склоняется над провалом, требует повторить.

- А долго ли длится добыча Дара, милорд?.. - спрашивает Луис.

- Добывают железо, Луис. О Даре говорят - извлечение. Оно длится не меньше месяца.

- Так долго?..

- Месяц - это как раз быстро. Семнадцатый Дар, в Шейланде, занял целое лето. Западники атаковали людей графа, отбили ложе и занялись извлечением. Месяц спустя, когда подоспели войска моего отца, только двенадцать Предметов успели увидеть свет солнца.

Щадя хрупкую душу Луиса, Эрвин не упомянул о том, что эту дюжину Предметов западники успели увезти в Рейс. Чтобы вернуть их, герцог Десмонд предпринял экспедицию, стоившую западным землям трех сожженных городов и нескольких тысяч погибших.

Впрочем, даже при всем этом семнадцатый Дар нельзя назвать особенно сложным. Самым трудоемким, пожалуй, было извлечение десятого Дара - он прибыл в Альмеру, прямо в озеро Дымная Даль. Жители Комли - городка на берегу - видели, как поверхность озера вспучилась гигантским пузырем в сотню футов высотой. Пузырь лопнул, в небо ударила струя пара, а на город хлынула волна, смывшая все деревянные дома. Дно озера оголилось, и те, кто стоял на колокольнях, смогли увидеть возникшее ложе Дара: оно пламенело, как жерло вулкана. Позже вода отхлынула и накрыла ложе. Еще несколько дней в том месте бурлило и кипело, озеро покрывалось пузырями, выбрасывало пар, похожий на лисьи хвосты.

Чтобы извлечь этот Дар, тогдашний герцог Альмера организовал поистине фантастические инженерные работы. Была выстроена двухмильная плотина, отгородившая часть Дымной Дали; затем вырыта система каналов и водохранилищ, чтобы осушить несколько квадратных миль озера. Только четыре года спустя дно Дымной Дали с открытым входом ложа показалось на свет. Конечно, пещера была полна воды, и потребовалось еще несколько месяцев, чтобы откачать ее. Искровая сила тогда не была известна, и герцог велел построить на оголившемся дне двадцать ветряков, которые вращали бы валы насосов. Говорят, лопасти нескольких сохранившихся мельниц до сих пор торчат над водой в полумиле от берега...

- Милорд, отряд углубился уже на сто футов, - докладывает Теобарт. - Видят дно.

- Уже?.. Так быстро?

- Да, милорд. Спуск оказался не сложен. Много мест, где покров стен сколот, имеются трещины и углубления, даже нечто вроде ступеней.

Эрвин вглядывается в глубину пещеры, чтобы рассмотреть то, о чем говорит капитан. Филипп Лоуферт вдохновенно восклицает:

- Боги помогают нам, господа! Дар раскрыл нам свои объятия!

Эрвин оборачивается к нему, стараясь скрыть раздражение.

- Барон, неужели вы не понимаете, что означает эта легкость?

- Мы благословенны! - упорно повторяет Филипп.

- Скажите, милорд... - робко шепчет Луис, - а Предметы дорого стоят?

- Если вы о деньгах, сударь, - с отвращением бросает Эрвин, - то я их не покупал и не продавал! Какая мерзость!

- Милорд, простите меня, я не то имел в виду!.. - Луис прижимает руки к груди. - Что означают Предметы, какова их ценность, я это хотел спросить!

- Говорящий Предмет способен изменить мир, - рассеянно отвечает Эрвин, прислушиваясь к докладам Фредерика из глубины пещеры.

- Но ведь говорящих не бывает, да, милорд?

- Как раз наоборот: все Предметы говорящие. Только мы не знаем их языка. Знали Праотцы и Праматери. Во времена Темноокой династии встречались благостные мудрецы, кому удавалось заговорить с одним-двумя Предметами. Так говорят легенды... и даже если им верить, то последний мудрец почил семь веков назад.

- Но зачем тогда нужны... я имею в виду, в чем ценность неговорящих Предметов? Ведь они же... - Луис боязливо понижает голос на слове: - ...бесполезны!

- Дурачье, - вмешивается барон Филипп Лоуферт. - Священное достояние есть показатель величия рода! Лишь те, кто благословлен и осыпан Дарами, правят подлунным миром! Дворяне стоят между людьми и богами, и тем ближе они к богам, чем больше Предметов держат в своих руках. Дома, что владеют достоянием свыше двадцати Предметов, зовутся Великими. Таких домов всего тринадцать, запомните это, молодой человек. А таких семейств, у кого имеется полсотни Предметов, только восемь в целом мире. Наследник одного из этих семейств стоит возле вас, а вы досаждаете ему идиотскими вопросами!

- Простите... - только и говорит Луис, но сохраняет растерянный, непонимающий вид.

- Вы видели какой-нибудь Предмет за свою недолгую жизнь? - раздраженно спрашивает Эрвин.

- Целых три, милорд, - отвечает Луис. - Один в соборе Маренго, и два - на свадьбе вашей леди-сестры.

О, да, эти два Предмета видели многие! Первая Зима делала все, чтобы ослепить гостей свадьбы и скрыть свое убожество.

Сияющая леди Иона - главное украшение праздника - показалась черни лишь в день обручения: проехала в открытом экипаже от замка до собора и обратно. Тысячи мещан толпились вдоль улиц с раннего утра, чтобы увидеть Северную Принцессу в свадебном наряде. Позже у нее не было времени показываться горожанам: Иона должна была оказать почтение пяти сотням благородных гостей. Но чтобы чернь не чувствовала себя обделенной, герцог велел выставить на обозрение в соборе Светлой Агаты два Священных Предмета.

Епископ Первой Зимы, облаченный в серебристую ризу, сопровождаемый шестнадцатью священниками в ультрамариновых одеждах, вынес Предметы один за другим и возложил на малые алтари в северном и южном нефах храма. Ветровые трубы пели праздничную песнь -- могучую и светлую, напоминающую сияние горных вершин; в залах собора горели искровые огни, силу для которых жертвовал герцогский замок. Прихожане выстроились очередью, тянущейся на сотни ярдов от храмового портала. Всем известно: одна молитва, прочтенная над Предметом, дает человеку год здоровья и неделю счастья!

Южный Предмет звался Всевидящим. Он представлял собою многогранный кристалл размером с крупное яблоко. Грани, словно зеркала, отражали проходящих мимо людей. Каждое из сотен отражений окрашивалось в разные оттенки цветов, и, огибая Предмет, прихожанин видел себя в оранжевых тонах, фиолетовых, изумрудных, серых... Некоторые отражения ярко сияли и подрагивали, как пламя, другие были мертвенно бледны; в третьих виделось не тело, а кости скелета; четвертые изображали человека текущей фигурой, сплетенной из струек голубых и алых жидкостей... Прихожане верили: в гранях Всевидящего можно рассмотреть собственную душу, все хвори, живущие в теле, и дурные мысли, ежели они имеются, и даже причину своей грядущей смерти. Впрочем, чтобы понять смысл, нужно владеть священным языком Предметов.

Святыня, покоившаяся на северном малом алтаре, состояла из кольца синего металла около фута в поперечнике, в проеме которого висел крохотный огонек. Епископ с величайшей осторожностью поставил кольцо на алтарь под углом, наискось -- и оно осталось стоять под наклоном, словно незримая опора поддерживала его. Собор был открыт круглые сутки. Люди, приходившие перед рассветом, заставали его почти безлюдными и могли постоять около синего Предмета целых несколько минут, изучая его пристальным взглядом. Те, чей глаз достаточно остер, могли разглядеть, что кольцо не стоит, а невероятно медленно падает на алтарь -- за минуту оно склоняется на волосок, не больше! За сутки оно опустилось на дюйм, а за неделю почти легло. Огонек, висящий в просвете кольца, тем временем сдвинулся из центра вниз и вбок, по дуге приблизился к металлическому кольцу и почти коснулся его. Леди Иона отбыла с графом Виттором в его речное захолустье, а епископ унес Предмет обратно в святилище. Положил его горизонтально, и огонек поплыл обратно, чтобы ко дню следующего праздника вернуться в центр кольца. Северный Предмет звался Вечным Течением.