Очерки истории российской внешней разведки. Том 3 - Примаков Евгений Максимович - Страница 135

Гитлер, оценивая соотношение сил двух стран, не без основания считал, что военное превосходство в тот момент было на стороне Германии и его следовало реализовать не позднее первой половины 1941 года. Оно могло быть со временем утрачено, и блицкриг на Восток мог не состояться. Такова в общих чертах суть сообщений «Корсиканца» и «Старшины» с октября 1940-го по июнь 1941 года.

З.И. Рыбкина, вспоминая этот период, писала: «Тогда было очень много сообщений о том, что война надвигается. Об этом говорилось повсюду и всеми. Информацию об этом мы получали даже из Австралии, практически со всех сторон. Правда, во всех сообщениях о войне указывались различные сроки, вплоть до того, что она могла начаться Первого мая!..»

Чем глубже и основательнее знакомишься с данными разведки за 1940-й — начало 1941 года, тем очевиднее становится факт, что советское руководство не могло игнорировать ее предупреждения о готовившейся агрессии, подтверждавшиеся другими секретными службами и внешнеполитическими ведомствами СССР.

Уместно отметить, что, как полагали многие сотрудники разведки, работавшие в те годы, уровень ее эффективности, очевидно, мог бы быть выше, если бы разведка не была парализованной массовыми репрессиями. Она едва оправилась от них к 1940 году.

Руководство нацистской Германии подготовило тщательно продуманный план дезинформационных мероприятий, оформив его в качестве дополнительных директив к плану «Барбаросса». Введение противника в заблуждение осуществлялось на уровне государственной политики Третьего рейха, в разработке основных направлений дезинформации и их осуществлении принимали участие Гитлер, Геринг, Геббельс, Риббентроп. Дважды подписывал директивные указания о дезинформационной работе в войсках начальник штаба Верховного главнокомандования вооруженных сил Кейтель.

Дезинформация осуществлялась разными способами, например путем распространения ложных, но на первый взгляд правдоподобных слухов в кругах, где они могли стать достоянием иностранной агентуры; путем организации отвлекающих военных маневров, передвижений войск, инженерных работ, проведения направленных совещаний, подписания приказов и распоряжений, дающих ложное толкование происходящих в Германии и за ее пределами событий.

На первом этапе подготовки к нападению на СССР дезинформация немцев была направлена на то, чтобы дать хотя бы видимость объяснения передвижению войск на Восток и их сосредоточению у советских границ, создать впечатление, что Англия по-прежнему остается главным противником Германии. Проникновение на Балканы представлялось как попытка предотвратить вступление английских войск, военное строительство — как обычные хозяйственные работы, а переброска воинских частей на Восток — как стремление избавить их от бесконечных бомбардировок британской авиацией, дать войскам возможность отдохнуть перед предстоящей операцией «Морской лев» — вторжением в Великобританию.

Так, 30 апреля 1941 г. руководству страны была доложена информация, поступившая от одного из самых надежных источников берлинской резидентуры — «Корсиканца» — о том, что «Германия планирует решить продовольственные проблемы за счет расширения хозяйственных связей с СССР, предъявлением требований к Советскому Союзу о значительном увеличении поставок сырья и принуждении вплоть до применения силы». В начале мая тот же «Корсиканец» сообщил, что концентрация немецких войск у границ СССР есть средство ведения войны на нервах, чтобы побудить советское правительство принять германские требования. Аналогичным было и сообщение другого ценного источника резидентуры — «Старшины», в котором говорилось, что, хотя нападение на СССР и не снимается с повестки дня, немцы сначала предъявят Советскому Союзу ультиматум с требованием увеличить экспорт в Германию, а предъявлению ультиматума будет предшествовать война нервов.

Следует добавить, что дезинформацией занимались и другие государства, особенно Великобритания, преследуя свои политические и военные цели.

Все эти «помехи» и информационные «шумы» серьезно искажали происходящие события и затрудняли их понимание. Однако переоценивать роль дезинформации было бы ошибкой, так как советская сторона все же в основном разгадывала манипуляции немцев и не шла у них на поводу.

Получая ценную информацию из Лондона, Парижа, Рима и других западных стран, разведка в целом разобралась в планах гитлеровской Германии. Значительную роль при этом сыграла «легальная» резидентура в Берлине и ее помощники — «Корсиканец» — доктор Арвид Харнак, старший советник министерства хозяйства Германии, и «Старшина» — старший лейтенант штаба германской авиации Харро Шульце-Бойзен.

Соратница «Корсиканца» и «Старшины» по антифашистской борьбе Грета Кукхоф, побывавшая в застенках гестапо и освобожденная частями наступающей Красной Армии, в своих воспоминаниях в послевоенные годы утверждала, что Арвид Харнак просил близких друзей (если кто-нибудь из них выживет) попытаться выяснить, почему в Москве будто бы не доверяли его информации и не подготовились к войне.

Имея перед собой «Календарь», поднятый из архива СВР, можно сказать, что сведения «Корсиканца» о подготовке Германии к нападению не оставались без внимания. По крайней мере большая часть информации, полученной от «Корсиканца» и «Старшины», и не только их, была положительно оценена и доложена разведкой высшему руководству СССР.

За помощь, оказанную Красной Армии в разгроме фашистской Германии, антифашисты Арвид Харнак и Харро Шульце-Бойзен были награждены советскими орденами Красного Знамени (посмертно).

Заключение

Когда речь заходит о работе советской внешней разведки в предвоенные годы, прежде всего возникает закономерный вопрос: в какой мере она информировала руководство страны о готовящейся агрессии со стороны гитлеровской Германии? У читателей данного тома, вероятно, уже сложилось по этому вопросу свое мнение.

Как показывает архив СВР, угроза войны со стороны Германии с момента прихода Гитлера к власти была в центре внимания разведки. Ее основные усилия были направлены на добывание сведений о дипломатической, военной и научно-технической подготовке нападения на нашу страну.

В период нахождения у власти нацистов внешняя разведка СССР получила большой объем информации о милитаризации экономики Германии, которая шла бурными темпами, в том числе и с помощью США и ведущих европейских держав, о воссоздании армии, строительстве военной авиации, надводного и подводного военных флотов, массовом производстве вооружений. Разведка фиксировала такие организационные мероприятия нацистов, как централизация административно-хозяйственной структуры управления страной, перевод экономики на военные рельсы, создание в Министерстве хозяйства Германии отдела по мобилизации промышленности и внешней торговли, принудительное закрепление рабочих за военными предприятиями, имеющими оборонное значение. Собиралась и докладывалась руководству страны обширная информация об идеологической подготовке населения Германии к предстоящей войне.

Хранящиеся в архиве внешней разведки документы предвоенных лет свидетельствуют о том, что еще задолго до начала агрессии разведка знала и предупреждала руководство страны о грозящей опасности. За год до Великой Отечественной войны внешняя разведка получила данные о военных приготовлениях Германии к войне против

СССР. Первые сведения о переброске немецких войск из Франции к советским границам были получены в начале июля 1940 года, еще до подписания Гитлером указания о разработке плана «Барбаросса». Ровно месяц спустя после капитуляции Франции, 22 июля 1940 г., Гитлер принял решение продолжить наступление на Восток, не дожидаясь окончания военных действий против Англии, и дал указание разработать план агрессии против СССР с таким расчетом, чтобы его реализация началась не позднее второй половины июня 1941 года. Под кодовым наименованием «Барбаросса» такой план к концу года был разработан и 18 декабря 1940 г. подписан Гитлером.