Очерки истории российской внешней разведки. Том 3 - Примаков Евгений Максимович - Страница 113

Соответствующее указание в отношении Мейсснера было направлено в резидентуру Б.М. Гордона в феврале 1935 года.

Но неожиданно резидента-нелегала вызвал на экстренную встречу хорошо информированный ответственный сотрудник гестапо «Брайтенбах». Он сообщил, что во 2-й отдел гестапо, занимавшийся борьбой против коммунизма, 7 марта 1935 г. поступило сообщение из Форшунг-самта, по которому заведено дело оперативной «разработки». В донесении, в частности, говорилось, что приехавший из Китая в шестимесячный отпуск Эрих Такке, поддерживающий связи с членом НСДАП сотрудником СС Альфредом Мейсснером, подозревается в шпионаже. Эрих Такке располагает денежными средствами в цюрихском банке. Там же, в Цюрихе, он встречался с немецкими коммунистами. Сам Мейсснер раньше бывал в СССР и познакомился там с упомянутым Такке.

Было очевидно, что Мейсснер не мог написать ничего подобного или рассказать об этом своим коллегам. В его интересах было сохранить отношения с Такке в тайне. Вероятно, часть информации была получена от агентуры немецкой контрразведки, другая — собрана гестапо путем визуального наблюдения.

Это значило, что Такке стал объектом «разработки» германской контрразведки и ему грозит смертельная опасность.

Не подлежало сомнению, что Такке и его жена обязаны были как можно скорее выехать из Германии, причем сделать это незаметно. Решение этой задачи было возложено на нелегальную резидентуру. Она быстро справилась с ней — супруги Такке благополучно покинули Германию.

Позже от «Брайтенбаха» поступила информация, в которой говорилось, что в национал-социалистской партии давно наблюдали за Мейсснером. Ему не доверяли, так как подозревали в принадлежности к Компартии Германии. Наблюдение выявило его знакомство с Такке. Предполагалось исключить Мейсснера из НСДАП, поскольку его считали «мошенником и нечестным человеком».

Проверка Такке, проведенная гестапо по его гостиничному адресу, не дала результатов. В это время разведчик находился уже далеко от Берлина.

Рассказ об этих событиях — лишь небольшой эпизод в той напряженной работе, которую вела перед войной советская разведка в стане будущею противника. Смелая и весьма рискованная «разработка» офицера СС, обещавшая вначале приобретение источника ценной информации в спецслужбах гитлеровской Германии, в силу обстоятельств не увенчалась успехом. Профессионализм разведчиков позволил избежать провала, сохранить позиции и людей для продолжения важной для Родины работы. Последнее было особенно важно, так как спецслужбы фашистской Германии — и это хорошо видно на примере дела Мейсснера — обладали высоким мастерством, а система гитлеровского политического сыска имела без преувеличения тотальный характер. Противостоять такому врагу могли только патриоты, свято верившие в правоту своего дела, люди с горячим сердцем. Такими были Эрих Такке с супругой Юноной, которые, как и многие другие разведчики, в конце 30-х годов пали жертвой репрессий.

39. Встречный бой «Янычара»

В начале 30-х годов Центр поставил перед резидентурой в Берлине задачу проникновения в местные спецслужбы, в том числе и в армейскую разведку Германии — абвер. Легко задачу поставить, но как ее выполнить? Ведь начинать приходилось фактически с нуля. Нужны были первичные зацепки, данные на сотрудников спецслужб. И тут помог случай, если случаем можно назвать неутомимые поиски и профессиональное внимание разведчика к фактам окружающей действительности, мимо которых другой прошел бы, ничего не заметив.

Сотрудник берлинской резидентуры К.И. Силли регулярно заходил в один из центральных берлинских ресторанов, который, как предполагалось, использовался местными спецслужбами. И вот Карл Иванович, носивший в разведке псевдоним Никита, обратил внимание на то, что кельнер ресторана часто ведет разговоры по телефону, явно стараясь не привлекать к себе внимания. Кельнеры в подобных заведениях, как правило, являются агентурой местных спецслужб. Уж не с работником ли одной из них ведет разговоры кельнер? Никите удалось подсмотреть номер набираемого телефона. Проверка через агентуру показала, что этот номер принадлежит некоему Веру. Через надежную агентуру провели установку Вера. И вот наконец удача. Вер оказался ответственным сотрудником контрразведывательного подразделения абвера, майором по званию. Никите поручили план дальнейшей работы по Веру и проникновению через него в абвер. Такое поручение разведчику давалось не случайно. Он был уже немолодым, прошедшим суровую жизненную школу человеком и считался в резидентуре одним из наиболее опытных профессионалов.

К.И. Силли, по национальности венгр, родился в 1893 году в семье железнодорожного рабочего. Воевал в австро-венгерской армии на стороне кайзеровской Германии, но быстро сдался в плен русским.

В 1918 году вступил в партию большевиков. С 1920 года — в органах ВЧК, принимал активное участие в борьбе с бандитизмом. В 1931 году был направлен на службу во внешнюю разведку. Поработал в резидентурах в Германии, Австрии, Турции. Завербовал ряд ценных агентов, приобрел репутацию опытного вербовщика. (В 1937 г. был репрессирован. Полностью реабилитирован посмертно в 1956 г.)

Никита начал с тщательного изучения окружения Вера. Вскоре ему удалось выяснить, что с майором Вером поддерживает тесный контакт Эгон Гесслинг, который являлся связью «Эстонца», агента берлинской резидентуры, в прошлом офицера царской армии. План «разработки» складывался сам собой: используя «Эстонца», изучить Вера через Гесслинга и в зависимости от результатов решить вопрос о подводе к Веру агента или оперработника. Центр одобрил такой план действий.

Результаты изучения Вера превзошли все ожидания. Он оказался сотрудником специально созданного подразделения для работы с территории Германии по интересующим абвер странам. Подразделение имело необычное название: «Домашняя капелла» и по своей сути являлось одним из разведывательных подразделений абвера. Возглавлял его Рихард Протце. Он являлся непосредственным начальником Вера.

Знакомство «Эстонца» через Эгона Гесслинга с Вером состоялось. Но вот на одну из встреч с «Эстонцем» Вер неожиданно привел своего начальника Протце, который учинил советскому агенту подлинный допрос. Протце интересовали связи «Эстонца», особенно за пределами Германии. И как ни пытался «Эстонец» уклониться от вопросов Протце, ему, чтобы не вызвать подозрений, пришлось назвать некоторых своих знакомых. Внимание Протце, в частности, привлек проживавший в Берлине бывший генерал царской армии.

Тут же в присутствии Вера Протце предложил «Эстонцу» сотрудничать с абвером. При этом он сказал: «Германия интересуется военным положением в Польше, и вы должны попытаться узнать об этом через своих друзей в Эстонии и Финляндии». «Эстонец» уклонился от ответа.

Сложилась интересная ситуация: наша резидентура подвела своего агента к Веру в расчете на «разработку» и проникновение в агентурную сеть абвера. А руководство абвера решило использовать появившегося в его поле зрения «Эстонца». Что ж, бывает и так. Интересы двух разведок столкнулись. Преимущество нашей резидентуры состояло в том, что она владела инициативой и знала, с кем имеет дело в лице Вера и Протце, в то время как в абвере не знали, что они вышли на агента берлинской резидентуры советской разведки.

Наши разведчики решили до конца использовать свое преимущество» Но поскольку стало ясно, что речь пойдет о «разработке» кадровых сотрудников абвера — Вера и Протце, только на «Эстонца» полагаться было нельзя. В этом деле требовалась более опытная рука. Решили, что через «Эстонца» на Вера должен выйти К.И. Силли и попытаться провести его вербовочную «разработку».

10 августа 1935 г. Никита писал в Центр: «Пока мы не имеем в абвере такого агента, как «Брайтенбах», мы вынуждены искать ответ на все наши сомнения в процессе работы. Поэтому я думаю, что раз мы влезли в это дело, то мы не должны на половине дороги оборвать его, а должны пойти на разговор с Вером… Думаю, что с Вером я должен встретиться здесь или в Праге… Мы уже в первом разговоре с Вером сможем раскусить его намерения, так как мы о нем кое-что знаем важное: о его сети среди русских белых, мы знаем о его связи с польскими «разработками» абвера и о том, что он допрашивал нашего «Эстонца». Я думаю, что с ним есть расчет поговорить хотя бы один раз, даже в том случае, если он двойник, для того чтобы пролить свет на все это дело…»