Цена свободы - Нечаев Павел - Страница 61

— Нет сигнала.

— Скажи всем нашим, чтобы не подходили к окнам, — приказал я. Лираз секунду помедлил и бросился наверх. Когда я услышал треск на всех каналах, меня, как пишут в старых романах, точно громом поразило. Я вдруг понял, что не давало мне покоя все эти месяцы, недостающие куски головоломки встали на свое место.

— Да объясните же, наконец, что тут происходит!!! — закричал фальцетом Стас.

— У тебя подвал есть? — вместо ответа спросил я его.

— Есть, — кивнул Стас.

— Тогда бери баб с детишками, и отправь вниз, — приказал я, и, видя, что он хочет еще что-то спросить, добавил: — нас сейчас будут убивать. Твои друзья тебя подставили.

Глаза Стаса округлились, он бросился собирать домашних, раздался визг, женские причитания. Вереница женщин и детей потянулась в подвал, я заметил, что спустились и несколько мужчин. Со мной на первом этаже осталось несколько наших бойцов, среди них Денис и Леха. Стас загнал своих в подвал, а сам поднялся к нам.

— Коцюба, ты точно уверен, что там кто-то есть? — спросил он, всем видом выражая сомнение.

— Сходи проверь, — предложил я ему, — в конце-концов, это твои друзья там.

— Думаешь, это Барзель? — спросил подошедший Лираз. Я кивнул в ответ. Никто другой на такую акцию бы не решился, да и технические средства для этого были только у Барзеля. Аппаратуру для радиоэлектронной борьбы на коленке не сляпать. Радиус действия у таких игрушек небольшой, во всяком случае, у переносных. Значит, они где-то неподалеку, прикинул я, ситуация не из приятных, их наверняка немного, но все выходы их дома у них под контролем.

— Если это Барзель, они не будут стрелять! — выпалил Стас.

— Да? — я иронически приподнял бровь.

— Тут женщины, дети, они не будут стрелять, не могут! — завелся Стас, сам себя убеждая, — я пойду поговорю с ними.

— Ну, иди, — согласился я. Стас затравленно перевел взгляд с меня на своих мужиков, мрачно смотревших на него, и, решившись, пошел к выходу. Стоило ему шагнуть в квадрат солнечного света, у открытой двери, как снаружи раздалась пулеметная очередь. Она выбила бетонную крошку из стены над входом, и эта крошка посыпалась застывшему Стасу на голову. Я едва успел выдернуть его внутрь за воротник, и опрокинуть на пол, как над нами с визгом просвистело несколько пуль.

— Ну че, сходил? — спросил я его. Он зыркнул нам меня ошалелыми глазами, и, как был, на карачках, пополз в подвал. За ним смылись и его мужики, остался только один.

— Что будем делать? — спросил Лираз.

— Баррикадируйте дверь. Мебель тащите, тащите все, что можно, завалите вход так, чтобы никто не мог войти, — приказал я Денису и Лехе, — займите позиции внутри, держите вход.

Мы с Лиразом поднялись наверх, наши, кто был там, без команды рассредоточились, стараясь не подходить к окнам, наблюдали.

— Подождем, — сказал я Лиразу, — дом крепкий, стены толстые. Просто так они его не возьмут.

— И что дальше? — спросил он у меня, — может, попробуем прорваться?

— Дальше будем ждать, мы на своей территории. Рано или поздно наши сообразят, что происходит, и придут на помощь. Прорываться не будем, слишком рискованно. Время работает на нас.

Очевидно, противник тоже это понимал, только я закончил говорить, как внизу раздался мощный взрыв. Мы кинулись туда. Взрыв разметал баррикаду из мебели, в углу ничком лежало тело Лехи, одного взгляда хватило, чтобы понять, что он мертв. Держась за окровавленную голову, из соседней комнаты вышел Денис. Лираз кинулся к нему, ему помог оставшийся невредимым незнакомый мне боец, и мы быстро поднялись наверх.

— Что это было? — спросил ошеломленный Лираз.

— Я думаю, противотанковая ракета, — ответил я, и крикнул: — все внутрь, живо!

Народ повыскакивал из наружных комнат, попрятался в туалетах и ванных, в укрепленных комнатах-убежищах. Я мысленно вознес хвалу строительным стандартам Земли Отцов. Из-за постоянной угрозы обстрелов, защищенное пространство было неотъемлемым элементом любого архитектурного проекта. Только-только мы попрятались, как раздалось еще несколько взрывов, дом заходил ходуном. Они стреляли по окнам, утепленные стены толщиной почти в метр им было не пробить.

— Да сколько же у них этих ракет, — простонал рядом со мной Лираз, когда после седьмого или восьмого взрыва обстрел прекратился.

— Я вниз, посмотрю, как там дела, — крикнул я ему, и выполз на лестничную клетку. Поскальзываясь на кусках штукатурки, пошел вниз. Взрывы подняли тучи гипсовой пыли, лестница терялась в белом тумане. В горле сразу запершило, добравшись до второго этажа, я почти ничего не видел. Кое-как протерев глаза, я осмотрелся: бывшая Стасова гостиная была полностью разрушена, деревянные часы с боем, которым он так гордился, безнадежно разбитые, валялись в углу.

— Есть кто живой? — позвал я.

— Все живые, — отозвался из примыкающей защищенной комнаты тот самый, незнакомый мне боец. Я пополз туда, там сидело четверо наших, среди них Дорон.

— Коцюба, что нам делать? — спросил он. Хороший вопрос, если бы я еще знал на него ответ…

— Держитесь, — ответил я, — надолго их не хватит, надо продержаться, пока не подойдут наши.

Большого энтузиазма я на лицах не заметил, но и праздновать труса никто не сбирался, и то хлеб. Еще раз повторив просьбу держаться, направился в обратный путь. До третьего этажа оставалось полпролета, когда враги возобновили обстрел. Дом содрогнулся, я потерял равновесие, одна нога скользнула, и я упал ничком, сильно приложившись лицом о ступеньки. Кожа на лбу лопнула, хлынула кровь, заливая глаза. Я кое-как встал, вслепую преодолел оставшиеся ступеньки, и, выставив перед собой руку, осторожно пошел вперед. Потеряв ориентацию, я понял, что пошел мимо двери в защищенную комнату, лишь когда услышал за спиной крик Лираза: — Коцюба, назад!

Поздно. Я вышел в комнату, выходящую окнами во двор. Сквозь заливавшую глаза кровь я даже не увидел, а почувствовал солнечный свет, бьющий в окно, ощутил дуновение ветерка. В следующее мгновение раздался взрыв, меня отбросило назад в коридор и на этом все кончилось.

Превращенное в тюремную камеру бомбоубежище было просторным, жаловаться на тесноту не приходилось. Минимальные бытовые удобства мне обеспечили: поставили переносной биотуалет, бар с водой, горячей и холодной, снабдили чаем. По утрам неразговорчивый охранник менял в биотуалете бачок, приносил завтрак. Он же приносил обед и ужин. Под потолком все время горели лампы, о наступлении вечера я узнавал по изменению яркости этих ламп, «ночью» они горели вполнакала.

Раны мои понемногу заживали, думаю, что если бы мои тюремщики узнали, насколько быстро я поправляюсь, они бы ужесточили режим. Но я старательно имитировал беспомощность, ходил, держась за стеночку, кряхтя. Со стонами садился на сиденье биотуалета, все остальное время лежал. Те, кто наблюдал за мной через глазки видеокамер, не должны были ничего заподозрить.

Единственным событием, что хоть как-то скрашивало монотонное существование, были допросы. В первый раз, когда в комнату зашли сразу трое охранников, здоровые бугаи, я решил, что все, отбегался, сейчас поведут убивать. Один из них взял меня на прицел, остальные сноровисто заломали руки, надели наручники, и в таком виде препроводили меня наверх. Там, в одной из комнат оставшегося целым здания Форта, меня ждал Эран. Он сидел за столом, перед столом стоял табурет, на который меня и усадили.

— Ну что, Коцюба, как настроение? — приветствовал меня Эран. Я молчал, видя это, он продолжал: — не повесился еще? — Действительно, мне оставили шнурки, выдавали столовые приборы. Явно не боялись того, что я могу покончить с собой. А, может, и хотели, чтобы я на себя руки наложил, — он хоть слово произнес? — задал он вопрос одному из моих стражей.

— Нет, командир, молчит, — ответил страж, и спросил: — Может, пристрелить его?

— Зачем стрелять, он нам еще пригодится. Не зря же мы его в живых оставили, — Эран откинулся в кресле, и хихикнул, — Нет, куда же мы теперь без Коцюбы, без Коцюбы нам никуда. Ты, Коцюба, у нас теперь главный террорист, можно сказать, воплощение вселенского зла.