Цена свободы - Нечаев Павел - Страница 40

— Там… песец. Мы вышибли дверь, и малолетки, увидев, что стражники отвлеклись, накинулись на них. Ну, те стрелять… — я рассказал Летуну, что произошло на площадке перед бараком.

— Много погибло?

— Детей? — переспросил я, потом поняв, что стражники Летуну неинтересны, продолжил: — Не меньше десяти. Скорее всего, больше.

— Хреново…, - расстроился Летун.

— А тут что? — спросил я его.

— Да тоже задница. Оттуда, с противоположной стороны, стреляют, слева тоже, носа не высунуть.

— Слева? — удивился я.

— А ты сам посмотри, — ответил Летун, потом, увидев, что я иду в полный рост, зашипел: — не так, ползком.

Ладно, ползком так ползком. Я подполз к краю туннеля, осторожно выглянул, и тут же спрятал голову. Вовремя, по бетонному ограждению защелкали пули. Таак, что мы имеем: дот, на крыше прилепившегося к склону торгового центра, раньше его не было, видимо, недавно построили. Судя по звуку, два пулемета. Спустя секунду и над головой начало посвистывать, с той стороны ущелья тоже стрелял пулемет. Н-да, вот задачка.

— Идеи? — спросил я у Летуна.

— Подорвать эстакады, подорвать вход в туннель…

— И ждать следующего визита? Нет! Гельмана я один раз отпустил, и посмотри, что из этого вышло. Больше не отпущу, все.

— Ну и как прикажешь штурмовать, когда они все простреливают? — я не ответил на вопрос Летуна, у меня появилась идея. Я хлопнул его по плечу, и со словами:

— Есть идея. Жди здесь, — я быстро пошел вниз по туннелю. В этот момент включился свет, наши наконец-то разобрались с генераторами. Детей к этому моменту почти всех вывели, оставалось несколько раненых, как сказала мне девочка-индиго, за ними придут. Все-таки хорошо, когда подчиненных не надо водить за ручку, сами все делают, на то они и добровольцы. Выйдя из туннеля с той стороны, я обнаружил там идиллическую картину. Леня сидел на колесе гаубицы, и курил, на невесть откуда взявшемся матраце храпел потерявший где-то фуражку Серега. Чуть ниже по эстакаде шли, приближаясь к нам, четыре знакомых фигуры. Леха, жестикулируя, что-то объяснял важно вышагивающему рядом с ним Мишке. Ну и еще двое мелких с ними. Подождав, пока они приблизятся, я рявкнул, обращаясь к Мишке:

— Ты какого хрена тут делаешь?! Я же сказал, быть на артпозиции!

— Ты сказал помогать Летуну. Я помогаю! — решительно ответил Мишка, но губы задрожали. Ждет, что сейчас я его перед оруженосцами опозорю.

— Значит так, помогальники. Вот вам новое задание. Там дальше по туннелю индиго. Ваша задача их охранять. Куда они, туда и вы, не отходить ни на шаг! И смотрите в оба, вокруг полно недобитых фашистов. Ясно?

Подождав, пока мелкота скроется в туннеле, я поймал намылившегося было смыться Леху за локоть, и тихим голосом спросил:

— Ты какого хрена детей сюда пустил, а? Взрослый!

Леха выдернул локоть, и начал оправдываться:

— Ну, они на тебя сослались, я ж не знал…

— Вот теперь иди за ними присматривай, — приказал я.

Леха покачал головой и скрылся в туннеле. Я осмотрелся. Кацетников уже собрали, и увели, у нас был план, где их разместить, за артпозицией было два более-менее приготовленных дома, на первое время хватит. Детей как раз грузили на грузовик, их мы собирались отвезти к Сергею на базу. Я повернулся к Лене:

— Так, поскольку ваш командир пал в неравном бою с зеленым змием, я назначаю тебя. Собирай артиллеристов, везите сюда остальные пушки, и снаряды. Есть работа. — Леня кивнул, и взялся за рацию. Я вызвал Вайнштейна:

— Найди человек десять, и спускайтесь сюда с тягачом…

— Так, так, еще чуть-чуть… стоп! — Леня контролировал процесс установки гаубицы. Мы подкатили ее к самому выходу их туннеля, метрах в пятнадцати от выхода остановились, развели станины. Обложили мешками с песком. На этой позиции противник не мог нас видеть. От пулеметчика по ту сторону ущелья нас закрывал «горб» эстакады, а из дота на крыше до нас просто не могли достать, пока мы оставались внутри туннеля. Заметив, что он не полез справляться в таблицах, а сразу начал крутить рукоятки, устанавливая угол возвышения, я спросил его:

— Что, прямо так, без расчетов?

— А что тут рассчитывать, прямая наводка, — хмыкнул Леня и, прищурившись, продолжил прицеливаться. Из туннеля послышался шум, приближался тягач со второй гаубицей, мимо меня прошел артиллерист со снарядом в руках. Я тут же надел защитные наушники, хватит с меня на сегодня акустических ударов. Крикнув Лене, чтобы начинал стрельбу по готовности, я ушел в соседний, жилой туннель. Зашел в дом коменданта, там уже работали наши, вынимали компьютеры, документацию. Убедившись, что мое присутствие там не требуется, я вытащил стул, и сел передохнуть. Вскоре туннель затрясло, гаубица открыла огонь. «Давно надо было наушники одеть, и чего понтовался?», подумал я и отхлебнул из фляжки. Вскоре пришел Леня, дернул меня за рукав, я снял наушники.

— Ну, вроде, все, по пяток снарядов у каждого входа положили, — сияя, сказал он.

— Вайнштейн, Рома, давайте с бульдозером наверх, и всех кто вокруг вас сюда давайте, — тут же вызвал я по рации народ.

Бульдозер подъехал, на левом борту, на кронштейнах висели мешки с песком. Я махнул рукой, бульдозер выехал на эстакаду, поехал вперед. Слева, из дота, тут же ударили пулеметы, пули ударяли в мешки, попадали и в броню. Бульдозер полз вперед, броня держала, спереди все было тихо, оттуда никто не стрелял. Как было условлено, посреди эстакады Вайнштейн остановился.

— Входы чистые, никого, только обломки, — доложил он.

— Отлично, — я повернулся к бойцам и приказал: — давайте дымовухи.

На эстакаду полетели самодельные дымовухи, вскоре белый дым окутал все вокруг. Я вышел на эстакаду, постоял. По мне никто не стрелял, и я махнул рукой:

— Выкатывайте пушки! Быстрее!

Из дотов опять открыли огонь, но не прицельно, пули щелкали по бетону метрах в тридцати перед нами. Иногда посвистывало и вокруг, но мы, не обращая на это внимания, выкатывали гаубицы. Вскоре все три орудия стояли на эстакаде, развернутые влево, на торговый центр. Вокруг быстро росло ограждение из мешков с песком. Тягач тоже вывели наружу, прикрыв им дорожку для подноса снарядов.

— Открываем огонь? — спросил меня стоящий, пригнувшись, у гаубицы Леня.

— Подождем, пусть хоть немного рассеется дым, — ответил я спокойно, — спешить некуда.

Пока ждали, я связался с разведчиками. В первый же день после ультиматума, мы послали две группы по три человека. Они заняли позиции в руинах, и должны были контролировать подъезды к торговому центру. Наблюдатели доложили, что никакого движения нет, никто торговый центр не покидал. Именно в торговом центре была резиденция Фраймана, и его прихлебателей. Раз они все еще там, это прекрасно, я давно хотел свести с ними знакомство. Дым начал рассеиваться, проступили очертания дота. Я поспешно натянул наушники, и скомандовал:

— Огонь.

Одна из гаубиц выстрелила, Леня выглянул, что-то подкрутил, тем временем из туннеля принесли снаряд. Из дота открыли бешеную пальбу, если бы не уложенные в два ряда мешки с песком, нам бы точно кого-нибудь подстрелили. Пули со звоном рикошетили от наклонного бронещитка гаубицы. Второй снаряд лег ниже, прямо в стеклянную стену торгового центра. Стена, рассыпавшись, вся, целиком, зеленым водопадом мелких осколков обрушилась вниз, открыв внутренности здания. С четвертого выстрела Леня попал, снаряд разорвался на крыше дота.

— Есть накрытие, — обрадовался он, и понесся наводить две оставшиеся гаубицы.

— Бетонобойными… Залпом… Огонь!

Три гаубицы рявкнули одновременно, потом еще и еще, из дота уже не стреляли. Не зря артиллерию богом войны называют. На шестом залпе из кучки бетонных обломков, что была дотом, выскочило насколько фигурок, и побежали прочь по крыше. Артиллеристы восторженно заулюлюкали.

— Ну, что, все здесь? — спросил я, выпрямившись в полный рост.

— Все, кого звал, — отозвался Летун, и вышел из туннеля на свет, за ним шли еще люди.