Взмах чёрного крыла - Окишева Вера Павловна "Ведьмочка" - Страница 50

— Конечно нет! — возмутилась в ответ.

Гетер усмехнулся и протянул руку ко мне, но я отстранилась.

Его пальцы всё равно коснулись моей щеки, ласково чертя линию до подбородка. Мужчина улыбнулся грустно и тепло. Я поджала губы, не желая поддаваться обаянию оборотня.

— Наследник очень капризный, хотя ему уже девятнадцать, он продолжает вести себя как ребёнок.

— Девятнадцать? — ахнула я, поняв, что ошиблась в оценке степени неожиданной взрослости братишки.

— Да и по умственному развитию тоже, просто он отказывается принимать это, — Гетер взлохматил рукой свои волосы и лёг на подушку, устало прикрыв ладонью глаза. — Я призывал императора остановиться. Мин совершенно не подходит на роль правителя. В нём нет стержня, его вырастили простые смертные женщины, даже не тенгарки. Что вы с матерью могли ему дать? Он доверчивый, но вспыльчивый, ласковый, но капризный и ждёт, что все будут подстраиваться под него. Им слишком легко манипулировать, Тина. В этом вы очень похожи. Но ты сильнее, маленькая. Ты рождена бойцом, а он нет, что для будущего императора недопустимо. Но ваш отец перестал слушать меня, потому что первый советник настроил его против меня.

— И поэтому ты решил использовать меня? — тихо шепнула, вдруг осознав, что сердце сдавила боль — как же оно не хотело верить, что я лишь средство для достижения чьих-то великих целей.

Гетер усмехнулся, покачал головой.

— Так получилось, что я обязан подчиняться приказам императора. А он приказал стереть память всем, чтобы про наследника никто не помнил. А тут ты. И в этот момент мне открылась полная картина всей лжи вашего отца. Он совершил ужасный поступок, Тина. Он изменил судьбу своих детей. Не одного, а сразу двоих. Он не имел на это никакого права.

— Чем ты лучше императора? Ты тоже обманываешь, манипулируешь, — горько прошептала, отворачиваясь от Гетера, вспоминая всё, что он до этого говорил.

— Он не оставил мне выбора, непоседа. Да и, знаешь ли, убить тебя я бы не смог, ни тогда, ни сейчас. Только не тебя.

Я развернулась к нему, в сомнении рассматривая белозубую улыбку и хитрый блеск его глаз.

— Почему? — вопрос сорвался с губ сам собой, в то время как сердце заполошно забилось, будто зная, что сейчас прозвучит нечто очень личное и невероятно важное.

— Уверена, что готова услышать? — уточнил Гетер.

Я кивнула, рукой убирая волосы от лица. Я прекрасно понимала, что передо мной лежал очень опасный мужчина, у которого спланировано каждое действие и выверено каждое слово. Я зачарованно уставилась на его рельефную грудную клетку, которая медленно поднималась и опускалась в такт каждому вздоху Гетера. Шёлк натягивался и переливался в свете закатных лучей. Лицо мужчины окрашивалось в рубиновый цвет. Гетер щурился, не отворачиваясь, ожидая от меня очередного кивка.

— Ты словно ангел. Распусти крылья, прошу. Хочу увидеть их белоснежный цвет.

Я покачала головой, не желая идти у него на поводу и попадаться на провокацию. Женщины любят ушами. А кто-то очень умный решил использовать этот работающий принцип против меня.

— Я хочу увидеться с Мином. Так что разреши мне уйти, — тихо, но решительно попросила я, вставая с кровати и пытаясь выглядеть не слишком скованно, дошла до шкафа, открыла и достала первое попавшееся в руку одеяние. Им оказалось чёрное платье — как символично.

— Нет, я не отпущу тебя.

Я обернулась, прикрываясь шёлком, и возмущённо выкрикнула:

— Ты обещал! Ты обещал, что я вернусь домой!

Гетер улыбался, лежал, развалившись на подушках, закинув руки за голову.

— Да, обещал.

— Тогда выполняй! — топнула ногой я. — Будь мужчиной и держи слово! Сейчас же выпусти меня из этой тюрьмы.

Я окинула рукой спальню и не заметила, как Гетер вскочил с кровати и в мановение ока оказался возле меня, шипя:

— Я всегда выполняю свои обещания!

— А вот и нет! Ты сказал, что не будешь против, если я заберу Мина! Ты обманул меня! — я разозлилась, гневно наступая на советника. — Но, видите ли, я поспешила! Ты дал мне подсказку, где найти брата, в надежде, что я его всё равно не встречу?

— И что такого! — рявкнул он. — Я же сдержал слово! Ты его увидела!

— Но не смогла прикоснуться! — срывая голос, не уступала я разгневанному советнику.

Я сама не заметила, как раскрыла свои крылья, покрываясь перьями. Я вообще не замечала происходящего во мне и вокруг. Важным в этот миг было лишь то, что Гетер не собирался давать мне увидеться с братом.

Мужчина схватил меня за плечи и притиснул спиной к двери шкафа, зарывшись пальцами в мои белоснежные перья, нависая надо мной с широко распахнутыми чёрными крыльями.

— Ты глупышка, Тина. Неужели ты думаешь, что смогла бы уговорить Мина вернуться домой? Да никогда!

— Это не так! — пыхтя, ответила я, пытаясь спасти свои крылья.

Я чувствовала себя словно бабочка, которую пришпилили за крылышки. Длинные пальцы Гетера приятно погружались в мои перья. По спине пробежалась сладостная дрожь. Мужчина словно знал, что делал, всё сильнее прижимая мои крылья, а сам, поворачивая голову, пронзал чёрным взглядом.

— Почему всё должна делать ты, Тина? Почему ты должна рисковать собой, чтобы у твоего братика было всё хорошо? Он же мужчина. Дай ему шанс доказать мне, что он любит тебя так же сильно, как ты его. Пусть хоть немного постарается ради тебя. Пусть докажет, что он мужчина. Этот сосунок упадёт в моих глазах, если даже не попробует связаться со мной. А ты тем временем потренируешься в концентрации. Договорились?

— Почему ты думаешь, что он не любит меня? Я видела это в его глазах! Он был счастлив увидеть меня, — тихо шептала я, прижимая к груди платье, чувствуя жар во всём теле, который рождала близость мужчины и наша недвусмысленная борьба взглядов. Я не только понимала, но и ощущала, как действую на Ликарда, который тёрся напряжённым пахом о моё бедро.

— Любит? — усмехнулся Гетер, склоняясь ещё ниже. — Так пусть докажет свою любовь к тебе и состоятельность, как наследник императора.

— А когда докажет, то что дальше?

— Что ты хочешь узнать, маленькая? — вкрадчиво переспросил меня пугающий своим покрытым перьями лицом Ликард.

Я никак не могла собрать свои крылья, всё сильнее прижимаясь к шкафу, чтобы сохранить расстояние между мной и мужчиной. Спальня постепенно погружалась в полумрак, над кроватью зажигались магические светильники. Я всё яснее понимала, что не могу выдержать этот проникновенный взгляд, словно Гетер видит меня насквозь. И мне не скрыть от него свои мысли.

— Ты отпустишь меня домой? Дашь забрать с собой Мина и отправиться домой к маме?

— О, мой ангелочек, ты такая наивная. Даже если отпущу, у тебя ничего не выйдет. Он если и умудрится найти тебя, то никогда добровольно не вернётся.

— Но почему? — я терялась в догадках. Я верила Гетеру, хотя не могла не осознавать, что Мин на самом деле сильно изменился. — Почему? Я ведь знаю, что он любит и маму, и меня.

— Тина, милая, я отпущу тебя, если ты не захочешь здесь оставаться. И лично я не буду препятствовать твоим попыткам забрать отсюда Мина. Но неужели ты думаешь, что император разрешит ему вернуться?

— А кто его будет спрашивать? — дерзко ответила я, не сомневаясь в своих силах.

— Вот как, — усмехнулся Гетер. — Тогда, да. Даю слово, что отпущу тебя, и даже научу, как забрать братика, но взамен… — он поцеловал меня в лоб долгим поцелуем, выдыхая с хриплым стоном. Затем отстранился и стал отступать назад к кровати, медленно растягивая тунику у ворота.

— Ты же знаешь, что я хочу взамен, моя наложница, — вкрадчиво произнёс он, резко скидывая тунику через голову. Он потянул завязки брюк, оголяясь передо мной. Я наблюдала за ним, сглатывая слёзы. Сложив крылья, я не отрывала глаз от обнажённого мужчины, который стоял, раскинув руки, не стыдясь своего стройного подтянутого тела. Я в который раз с трудом перевела дыхание, искушение прикоснуться к тугим перекатам мышц было велико. Я опять залюбовалась естественной красотой Гетера, его чёрными, как сама ночь, крыльями, крепкими руками, длинными ногами, плоским животом с прорисованными кубиками пресса. Ликард желал меня здесь и сейчас, и был готов пронзить мою плоть. Я подняла глаза, чтобы не пялиться на крепкое древко мужского достоинства, одного взгляда на которое было достаточно, чтобы женское начало во мне проснулось и сладко заныло.