Взмах чёрного крыла - Окишева Вера Павловна "Ведьмочка" - Страница 40

Я не позволяла себе даже мысли о том, что между нами может быть что-то большее, чем связь господина и наложницы. Напоминала себе слова преподавателя Инка, хотя сама же в них не верила. Да, Гетер ко мне неравнодушен и всячески пытается заявить на меня свои права, показывает всем своё отношение ко мне, не стесняясь и не боясь осуждения, но это в первую очередь чисто мужское, эгоистическое чувство собственника.

Вернувшись домой, я буду со светлой грустью вспоминать о нём. Я очередной раз взглянула на Гетера, который беззвучно посмеивался над попыткой очередного студента уверить его, что тот знает материал.

Всё же второй советник очень приятен в общении, а его улыбка настолько заразительна, что хочется любоваться ею бесконечно.

Наконец прозвенел звонок, и студенты сорвались со своих мест, собирая вещи в сумки.

— Спасибо за урок, — громко кричали весёлые голоса, грохотали стулья, скрипя о пол. Студенты гурьбой срывались вниз, чтобы просочиться в дверь. Некоторые поглядывали на меня, но не подходили, лишь махали рукой на прощание.

Но мне было не до них, я стояла и смотрела на Гетера, который с улыбкой отвечал мне тем же. Когда мы остались совсем одни, он медленно поднялся ко мне, а я смутилась нежности в его глазах. Мужчине очень шёл чёрный цвет, добавляя его безупречному образу толику таинственности. Волосы красивой волной вились, а чувственные губы навевали мысли о поцелуях.

— Тина, ты грустишь.

Он обнял меня, притягивая к себе, не спрашивая, словно зная, что мне требуется в эту минуту. Я же попыталась вырваться, не желая поддаваться слабости. Он выпустил меня тут же, недоумённо хмуря брови.

Я вздохнула, нервно потирая плечо, за которое схватил меня Сенгур.

— Я просто устала ничего не делать. Мне так хотелось сходить в библиотеку, а ты не пустил.

Гетер рассмеялся, наклонив голову, одарил хитрым прищуром:

— А кто решил за этих недоучек все задачи высшего уровня, пока меня не было, Тина? Разве не ты?

Я пожала плечами.

— От чего тут уставать? Ты же меня этому целый месяц учил. У меня все эти схемы в голове на автомате всплывают, стоит только подумать.

Гетер усмехнулся и вновь попытался обнять меня, но я отступила от него на шаг.

— Не надо, — тихо попросила.

— Почему? — так же тихо спросил он.

Я смутилась. Сердце забилось в груди быстрее, а в голове крутилась навязчивая идея о сладких поцелуях.

— Не хочу, — чуть заикаясь, шепнула в ответ, боясь взглянуть ему в лицо.

— Не верю, — жарко ответил Гетер и напал, впиваясь, поцелуем в губы.

Я даже не подумала сопротивляться, прикрыв глаза, запрокинула голову, чтобы было удобнее отвечать его губам. Чтобы, приоткрыв рот, впустить трепетный язык, который по-хозяйски покорял своей лаской. Мужчина всё крепче прижимал меня к себе, его крылья вновь раскрылись, укутывая нас в плотный кокон. Жар желания вспыхнул в моей крови. Я словно воск плавилась в руках Гетера.

— Кхе, кхе! — кто-то демонстративно громко прокашлялся.

Я испуганно отпрянула от черноглазого искусителя, но он удержал меня при себе, лукаво улыбаясь.

— Теперь я буду знать, что означает твоё «не хочу», — многообещающе шепнул он и, прежде чем я возмутилась в ответ, сложил крылья, а я оказалась под прицелом нескольких десятков пар глаз моих заносчивых одногруппников.

— Урок начался, — слишком дерзко заявила Юки, злобно зыркнув на меня.

— О, как не вовремя звонит этот звонок! — в тон ей отозвался Гетер, продолжая удерживать меня подле себя. Я хотела поскорее оказаться подальше от любопытных и завистливых сокурсников. Поймала задумчивый взгляд старосты, который больше не выглядел надменным, скорее, обеспокоенным. Он явно чего-то ожидал от меня, продолжая оглядываться.

— Тина, — привлёк мое внимание к своей персоне Гетер, — тебе здесь будет скучно, сходи лучше в библиотеку.

Я улыбнулась тому, как ловко он щёлкнул по носу этих заносчивых отличников, и сразу же поспешила покинуть аудиторию, пока он не передумал.

Идти по пустым коридорам и слушать эхо своих шагов было очень интересно. Я улавливала звуки голосов преподавателей, доносившихся из-за закрытых дверей, и улыбалась яркому свету, который проникал через высокие окна. Витавшая в воздухе пыль волшебно сверкала, складываясь в фантастические живые узоры, а я впитывала в себя атмосферу учебного заведения. Сколько тайн оно в себе хранило, скольких студентов выпустило. Сам Гетер здесь был простым учеником. Хотелось бы мне увидеть это. Я помнила, что мантии отменили не так давно, а раньше все студенты обязаны были ходить в форме академии с тяжеленными рогатыми шапками чуть меньшего размера, чем на портретах ректоров.

Но нынешний император — мой отец — в один прекрасный день решил отменить дорогостоящую униформу, на которую не у всех студентов были деньги.

Я изучала правление своего родителя и отмечала, что он многое перенял из обычаев и традиций Земли. Сословия хоть и остались, но былого раболепия, как в ранние века, до династии Ши, уже не было. Возможно, это было влиянием большого количества иномирцев, которые в последнее время стали частыми гостями. Очень многие влиятельные оборотни тащат магически одарённых доноров с Земли. Я здесь такая не единственная, разделившая судьбу соплеменников на Тенгаре. Сложно спорить с оборотнями, которые сильнее и хитрее любого среднестатистического homo sapiens. При этом очень многие, даже взрослые люди верят в сказку и мечтают окунуться в неё, и вот результат: в этом мире появляются источники силы для тенгарцев. С волками и драконами та же ситуация, каждый использует людей в свою угоду. Но в отличие от волков, которые предпочитают простых людей без дара, тенгарцы конкретно ищут одарённых, а драконам нужно исключительно девственницы, и только вампирам без разницы, главное — горячая кровь в венах жертвы. Я передёрнула плечами от отвращения. Почему так всё несправедливо для человечества?

В библиотеке было на удивление оживлённо. Я подошла к столику, за которым сидел престарелый библиотекарь или хранитель книг (не знаю, как правильно звучит его профессия в этом мире), и попросила у него предоставить мне доступ к тиониру.

Он смерил меня скептическим подслеповатым взглядом белёсых глаз, приспустив огромные очки на кончик носа.

— Фамилия и кто дал разрешение, — скрипучий голос противно резал слух.

— Госпожа Фукуи, доступ разрешил господин Ликард.

— О, Ликард! — обрадовался господин Шкарц, имя которого было выбито на плоской золотистой дощечке, стоящей на столе. — Давно не видел я мальчика. Значит, он вам дал разрешение на доступ, ну что ж, пройдёмте. Второй советник очень любил у меня засиживаться допоздна, — скрипел старческий голос, а сам господин Шкарц, шаркая ногами, повёл меня в глубь читательского зала, обходя стеллажи стороной. Здесь они, так же, как и в доме Гетера, были укрыты за стеклянной перегородкой, так как книги тенгарцы ценили лучше, чем мы, люди.

— Говорят, он привёл в академию свою наложницу? Удивительный мальчик, даже своих девиц пытается приучить к знаниям. Очень похвальное стремление. А то ведь и поговорить с безголовыми куклами в кровати не о чем, а любовные утехи слишком быстро надоедают.

Тяжело вздохнув, старец замер, а затем медленно обернулся ко мне. Я испугалась, что он не поверил мне, и я сама не знала, есть ли у меня доступ к тиониру, хотя все студенты, находящиеся в читательском зале, пользовались ими.

— Ты же его наложница? — прямолинейно спросил господин Шкарц, привлекая ко мне внимание студентов. Заинтересованность и любопытство так и сквозили на их лицах.

— Да, — тихо отозвалась.

— Впервые вижу, чтобы кто-то обучал наложницу, но в этом и заключается особенность мальчика. Он терпеть не может глупых и необразованных девиц. А они понять не могут, почему он им отказывает, — библиотекарь повёл меня к столу, включил тионир, но уходить, видимо, не собирался. А я уже сидела за столом и желала тишины. — А ты старайся, это тебе поможет. Наложницей быть тяжело. Мало кто знает, что наложниц пользуют, когда заблагорассудится. Я в свою молодость любил по ночам наведываться в спальню к своим прелестницам. Не давал спать до утра, да и утром тоже не давал. Если бы не отец, я бы ни за что не закончил академию, всё бы своё время проводил среди прекрасных дев. У меня было три самых красивых наложницы в империи.