Мифы финно-угров - Петрухин Владимир Яковлевич - Страница 58

Так или иначе, укус пчелы пробуждает плодородие и даже самую жизнь у людей земли, а залогом этого плодородия служит брак небесного бога и земной женщины, в истории религий именуемый священным браком. Недаром похищение земной невесты небесным богом сопровождается грозой и ливнем: небо оплодотворяет землю небесным дождем. Неслучайно и то, что девушка в этот момент качается на качелях: этот обряд, свойственный и финно-уграм, и славянам, связан с весенними календарными праздниками — качели поднимают от земли к небу (наподобие серебряной люльки, которую спускает за невестой небесный бог).

Другой невестой Пурьгине-паса, согласно мордовской сказке, оказывается красавица Дамая. Здесь бог именуется инязоро, что означает «государь», «царь»: он живет в богатом доме, владеет обширными землями и реками, через которые переброшены железные мосты на каменных сваях (это напоминает нам Пурьгине-паза — Гефеста, сброшенного на землю). Когда кони громовника, из ноздрей которых валит дым, а глаза излучают огонь, бегут, то земля «дрожмя дрожит, небо звеня звенит» Копыта их высекают искры-молнии. Когда они скачут, медведи и волки прячутся в лесу, змеи цепенеют на земле, ястребы прячутся за облака. Пурьгине-паз испепеляет молниями семиглавого змея, а прах его развеивает страшным вихрем.

Духи-матери

Гигантская птица высидела на березе — Мировом древе с тремя ветвями и тремя корнями — три яйца. Из них вылупились три духа-матери (ава). Первая — Норов-ава, хозяйка полей, охраняющая посевы (в том числе и от хозяйки ветров Варма-авы). Вторая — Вирь-ава, хозяйка леса, пастушка медведей, волков и других диких животных, страшный демон, о котором еще пойдет речь. Третья — мать ветров Варма-ава: она может принести тучи с плодородным дождем, но может и повалить созревший хлеб и даже раздуть пожар вместе с хозяйкой огня Тол-авой. У нее четыре сына, которые сидят в бочках по четырем сторонам света; когда Варма-ава открывает бочку, оттуда вырывается ветер. Варма-ава считалась также разносчицей болезней — поветрий.

У всех явлений природы были свои «матери»: Чи-вав (Ши-вав) — «Мать солнца», Ков-ава — «Мать луны», Ведь-ава — «Мать воды», Мода-ава или Мастор-ава — «Мать земли», Пакся-ава — «Мать полей», хранительница плодородия, Нар-ава — «Мать лугов», Розь-ава — «Мать ржи» и т. д. Отдельные «матери» покровительствовали и домашнему хозяйству: Кардаз-ава, Калдаз-ава (у мокши) или Юрт-ава — «Мать двора» и покровительница домашнего скота, Куд-ава — «Мать жилища», Утом-ава — «Мать амбара», Вель-ава — «Мать деревни», Бань-ава — «Мать бани», даже Пянакуд-ава — «Мать печи», кормилица. Сходные духи имелись у всех финно-угорских народов.

Особым почитанием пользовалась Мастор-ава или Мода-ава. После жертвоприношений к ней обращались с мольбой: «Мастор-ава, матушка, тяжесть земли держащая, вот пришли — собрались, твое имя вспоминаем, посмотри на наши поклоны. Что просим — дай, что скажем — сделай. Просим хорошего урожая, дай хорошего здоровья, Мастор-ава, матушка, что бросаем на тебя, что сеем на тебя — подними, вырасти, наполни, помоги». Даже при падении на землю считалось необходимым просить у кормилицы Мастор-авы прощения: ведь упавший вполне мог «ушибить» землю.

Мордовский фольклор включает баллады о строительной жертве, известной многим народам мира. Чтобы построить город (по преданиям, так были основаны Казань, Симбирск, Алатырь), мельницу или даже церковь, нужно принести хозяйке (или хозяину) земли искупительную жертву: человека, замурованного в фундамент, как правило, девушку, которую указала Мода-ава или избрал сход. Иногда старейшины пытаются заменить человеческую жертву мотком ниток (вспомним о связи нитей с человеческой судьбой) или животным — лошадью, петухом, коровой, собакой, змеей (только не хлебом, чтобы не навлечь гнева Норов-авы). Но хозяйка земли неумолима — она требует страшного выкупа за землю, использованную под строительство.

Даже если решаются бросать жребий, жребий падает на избранную хозяйкой земли жертву. Девушку ведут на жертвоприношение как на венчание — после обрядовой бани, надев перстень на палец, ее венчают со строящимся городом. В эрзянской песне несчастную девушку разрубают на четыре части — как принято было поступать со строительной жертвой, чтобы прочными были все четыре угла строения.

Эти баллады, содержащие международный фольклорный сюжет, никоим образом не свидетельствуют о реальности человеческих жертвоприношений у языческой мордвы.

К богам и духам-покровителям обращались во время молений-озксов, совпадавших с календарными праздниками. Накануне Нового года хозяйка брала каравай хлеба и, поднимая его над головой, просила Пакся-аву, чтобы уродился хлеб, потом брала чашку с орехами и просила Вирь-аву об урожае орехов. Наконец, хозяйка поднимала жареного поросенка и просила Юрт-аву о плодородии скота. Когда созревали хлеба, просили Варма-аву не губить урожай, не пускать «своего ветра на созревшие хлеба во время уборки сена, во время уборки соломы».

В мифологии мордвы известны были и духи-отцы — атя или кирди, «хозяева»: Ведь-атя — «отец воды», Вирь-атя — «отец леса», Варма-атя - «отец ветра», Тол-атя — «отец огня», Мода-атя — «отец земли», Кардаз-сярко, домовой (оборотень, который может явиться в облике кошки или зайца), Велень кирди — хозяин села.

Ведь-ава

Ведь-ава, водная богиня, была покровительницей плодородия: весной отправлялись к источникам молить Ведь-азор-аву о ниспослании плодородного дождя, опрыскивали все водой, магически имитируя ливень. Одновременно она считалась покровительницей чадородия и рыболовства и опасным духом. Образ Ведь-азор-авы или Ведень-кирди («Хозяйки воды») иногда особо выделялся среди многочисленных водяных «матерей» — ведь-ав, в том числе и по внешнему виду. Она обитает в океане, одета в серебристое платье, иногда имеет рыбий хвост: о своем появлении извещает других ведь-ав нежным звоном маленького колокольчика.

Ведь-ава могла появляться на берегу в виде голой женщины с длинными белыми волосами, которые она расчесывает, как и седобородый Ведь-атя, или в виде безобразной старухи; могла превращаться в разных животных и рыб, заманивать купающихся на глубокое место. Те, кому удавалось выплыть, избавившись от водяных, приносили жертвы — мелкие деньги, пшено для еды и хмель для пива. Каждый водоем имел свою хозяйку: Рав-ава («Хозяйка Волги»); Сур-ава («хозяйка Суры») и т. д.

Ведь-ава была покровительницей деторождения, и молодую после свадьбы выводили к воде — реке или ручью, представляя ее Ведь-аве. Считалось, что она посылает потомство: в архаических обществах всегда предпочитали мальчиков — работников, остающихся в собственном роду, поэтому о новорожденном мальчике говорили: «Ведь-ава подарила», а о девочке — «Ведь-ава бросила». После родов роженицу водили в баню, где повитуха молилась Ведь-аве и Баня-аве (покровительнице бани), испрашивая здоровья для матери и младенца. Но «от воды» женщина могла и заболеть, т. е. или совсем не иметь детей, или рожать мертвых. В таком случае следовало «украсть» новорожденного у Ведь-авы: повитуха в бане заворачивала младенца в тряпки, которыми затыкали дымовое окно, и передавала его другой женщине. В жертву Ведь-аве нужно было принести пшена, соли, хмеля, трижды поцеловать воду.

Рассказывают, что однажды Тол-ава позвала Ведь-аву и ее мужа на праздник по случаю рождения ребенка. Выпив браги, хозяйки стихий поссорились — каждая из них считала себя сильнее. Наконец, Ведь-ава загнала хозяйку огня за камень, и та сдалась: Ведь-ава строго наказала ей не жечь имущества бедных.

В сказке Ведь-ава останавливает лодку, вцепившись в весла, и требует у рыболова, семь лет ловившего в ее водах рыбу, в качестве дани того, чего он не знает в своем доме. Рыболов обнаруживает, что у него дома вырос сын, которого он и должен отдать водяной. В песнях Ведь-ава иногда наказывает рыболова за то, что он хотел поймать в Волге осетра — заповедную рыбу (на трех осетрах держится весь мир).