12 историй о настоящей любви (сборник) - Блэк Холли - Страница 76

Мечтатель с восторгом наблюдал, как она бродит среди стеблей, сияя от счастья, как погружается по пояс в разноцветное море и лепестки наполовину скрывают ее привычный тусклый наряд.

Нарезав ведро цветов, Нив унесла их домой, чтобы украсить свою бедную комнату. На следующий день Мечтатель подарил ей гобелен: яркие краски менялись изо дня в день, показывая ей разные уголки мира.

На седьмой день – ему было стыдно до корней зубов, что он сразу не додумался, – он дал ей пищу, чтобы насытиться.

Она была голодна. Эта светлая и чудесная девочка. Мечтатель не мог найти слов, чтобы описать свой ужас.

Он сделал для нее корзину, которая наполнялась, если ее крышка оставалась незапертой, и каждый раз предлагала что-то новое. Как и в случае с птичьем пением, любимую еду всегда можно было вызвать по желанию, и несколько дней спустя у Нив появились любимые блюда – роскошь, которую она уже почти забыла.

С каждым прошедшим днем Мечтатель понимал, что ему все труднее держать дистанцию между ними, но он держал ее и смотрел, как чудеса по-новому освещают лицо девушки.

Когда он впервые увидел Нив, ее глаза сверкали, но от непролитых слез.

А теперь – от счастья.

Она говорила с Мечтателем – на крыльце или по дороге в город и из города. Будто знала, что он слышит ее. Поначалу было лишь тихое «спасибо», а затем слова стали связываться вместе, ее застенчивость постепенно исчезала. И вот через несколько дней для нее стало вполне естественно разговаривать с воздухом, с ветром, что сопровождал ее и был теплее, чем соленый островной бриз.

Сердце Мечтателя открыло новый ритм, а он сам открыл этот ритуал ухаживания. Что же он знал о людях? У него было время, чтобы их изучить: двадцать четыре дня, пока цикл не придет к концу. И что тогда? Он решил. Он встанет перед Нив и протянет ей руку, прямо перед ее народом, чтобы все могли видеть.

А еще был мужчина, что вышагивал высокомерно и гордо. Он явно не предполагал, что у Нив найдется еще один поклонник – не говоря уж о том, что тот окажется богом.

Мечтатель смотрел, как он приходил каждую ночь и оставлял свои сухие и полезные подарки на крыльце. Деревянная ложка, ершик для посуды, прочный фартук серого цвета. Он наблюдал, как тот каждый раз стоит во дворе, глядя на дверь, словно мог видеть сквозь нее.

Он рассматривал. Рассматривал.

Рассматривал чересчур долго, а потом наконец уходил. На восемнадцатую ночь шел сильный дождь, и Мечтатель видел, как мужчина стоит под этим ливнем. Челюсти его сжались, вода струилась по лицу. Он боролся с собой… и проиграл.

Медленно повернул голову сначала в одну, а затем в другую сторону. Убедился, что он один, а затем взошел на крыльцо.

Но он был не один.

Он не добрался до двери.

Мечтатель не убил его, хотя это было бы так просто.

Хрупкая плоть, хрупкий дух. «Где сейчас твой бог? Придет ли он, чтобы защитить тебя, или это не в его характере? Неужели он появляется только тогда, когда наступает время наказания или когда вы зовете его?»

Мечтатель удовлетворился тем, что закружил преподобного и пригнал домой, поселив у него в кишечнике страх, словно язву. С этого дня всякий раз, когда он попытается овладеть женщиной, будь то угрозой, или силой, или даже просто взглядом, страх вспыхнет и настигнет его – так дико и неожиданно, что он рухнет на колени и в ужасе закроется руками, ища утешения у своего далекого карающего бога.

Видимо, теперь его жизнь сильно изменится, равно как и жизнь его прихожан.

А потом настал черед Мечтателя смотреть на дверь Нив, пока дождь струился по лицу, и ощущать исходящие от нее лучи, будто девушка была солнцем, а он цветком. Он испытывал искушение, но не позволял себе поддаться ему. Повернувшись спиной к дому, он оставался там всю ночь, стоя на страже, пока шел дождь. Тот был его собственным творением, и все же Мечтатель никогда не ощущал его прежде таким образом.

«Еще шесть дней, – подумал он, гадая, что же Нив сделает с его последним подарком.

А потом с дрожью подумал о том, что же она сделает с ним.

Зал Скармен – самое большое строение на острове Перьев – грандиознее всего выглядел в канун Рождества. Собрание было главным мероприятием года, а помолвки – его сердцем. Каждая девушка брачного возраста несколько месяцев выбирала платье, а каждый поклонник – свой последний подарок: кольцо.

У Нив уже было кольцо. Первый подарок от Мечтателя – драгоценный жук, которого она с тех пор так и носила в кармане.

Сегодня она наденет его на палец.

А еще она наденет платье, которое сама сшила из ткани, которую он дал ей. Платье получилось голубое, как небо, и хитроумное, как все подарки Мечтателя: цвет был не просто синий, в нем были все его оттенки сразу – в зависимости от времени суток и настроения неба. Каждую минуту оно меняло цвет, темнее от кобальта до полуночи, постепенно покрываясь звездами. А когда Нив улыбалась – она обнаружила это, глядя на себя в зеркало, которое также было подарком, – на подоле появлялись всполохи оранжевого, яркого пламени, как солнце на закате.

Представьте: последняя из чумных сирот придет на сбор в таком платье! Это было похоже на историю из книги Нив о Золушке и доброй фее.

Хотя у нее не было ни кареты из тыквы, ни туфель из хрусталя – только из шелковой паутины, блестящей, как роса на лепестке. Зато был старенький плащ и ботинки для долгих прогулок. Да и когда она стеснялась грязи на подоле?

Посмотревшись в зеркало, она задумалась, правда ли это или наведено чарами. Как она могла знать, реально ли ее отражение или это видение из сна. Впрочем, какая разница? Нив улыбнулась и увидела, как ее платье снова пламенеет с полуночи до заката. Ее сердце было похоже на уголек в груди, готовый загореться и бросать искры.

Что произойдет ночью? Неизвестно. Но Спир никогда не возьмет ее за руку, это она знала точно. Как и то, что Чаша Тумана никогда не будет ее домом. А ведь всего лишь двадцать четыре дня назад у нее были только эти два пути. Теперь же чудеса окружали ее ежедневно, а в сердце стучал лишь один вопрос: кто?

Нив догадалась, что он – Мечтатель, которого она призвала в отчаянии. Но откуда ей знать, что это значит? Чем он был? Она чувствовала его присутствие в своих снах, но никогда не видела его, и он не оставлял следов во дворе ее дома, как это делал преподобный (вернее, как преподобный делал раньше, до тех пор, пока шесть дней назад его подарки неожиданно прекратились).

Однажды ей приснилось, что она обнимает холм черных перьев и чувствует глубоко внутри биение сердца.

А прошлой ночью случилось неожиданное чудо: она открыла книгу – и обнаружила, что там не восемнадцать историй, как было всегда, а девятнадцать, и последняя называлась «Мечтатели».

Он был одним из десяти, родившихся до начала времен. На протяжении тысячелетий они один за другим засыпали и видели сны. Именно они дирижировали симфониями роста и смерти, которые двигали мир. Они были богами еще до того, как люди придумали слово «бог», и не нуждались ни в поклонении, ни в благодарности. Для них было важно только само деяние: творение.

Иногда – уничтожение.

Поэтому она знала, кто он такой, но не знала, какую форму он может принять. Там не было ни одной иллюстрации, никаких описаний. Но это не имело значения; сейчас она любила его в любом обличье. В ее книге была еще одна сказка – одна из первых восемнадцати – про дракона и его жену, обычную женщину. Нив никогда не понимала этого раньше, по крайней мере, пытаясь увидеть с точки зрения жены. Но теперь она поняла. Любовь – это любовь.

И все же она надеялась, что Мечтатель не будет драконом.

Нив вышла на крыльцо, собираясь отправиться в город, и вдруг увидела во дворе существо.

Она вздрогнула, вспомнив то, о чем думала только что. А потом рассмеялась над собой, ведь это было всего лишь средство передвижения. Великолепный олень, весь белый. Рога его были украшены лентами, а упряжь сверкали серебром. Он встал на колено, чтобы она смогла взобраться, и Нив снова рассмеялась этому чуду. Станет ли она равнодушна к чудесам, если так пойдет дальше? Ведь к несчастьям она привыкнуть смогла.