Конъюнктуры Земли и времени. Геополитические и хронополитические интеллектуальные расследования - Цымбурский Вадим Леонидович - Страница 23

Наконец, на другом краю Великого Лимитрофа, выходящем к Средиземному морю, надо иметь в виду, по обстоятельствам, два возможных варианта российской политики в отношении Турции. Один из них предполагал бы, при жестком сопротивлении складыванию «турецкого пространства» на Кавказе, экономическое и технологическое сотрудничество с нею как черноморской державой, начиная с завоевания Россией турецкого энергетического рынка (газопровод «Голубой поток»[7], проект газопровода из России в Турцию через Западную Грузию и Армению, вытеснение английского угля существенно превосходящим его высокосортным кузнецким углем из России и т. д.). Вместе с тем, изыскивая способы создания в Турции пророссийского лобби, наша страна должна закрепить за собою возможность в определенных обстоятельствах влиять на ситуацию внутри этого государства через складывающееся сейчас вокруг него отчетливое антитурецкое «кольцо». Это «кольцо», охватывающее Иран, Ирак, Кипр, Армению и Грецию и рассекающее балканский фланг НАТО, показывает лишний раз: если идея цивилизационной геополитики в современном мире и применима, то во всяком случае не в хантингтоновском ее воплощении. Комбинация «Челюстей» с «Кольцом» могла бы стать важнейшим компонентом евроазиатского международного порядка начала XXI века, сдерживающим различные поползновения к гегемонии на Великом Лимитрофе.

Эти новые структуры кристаллизуются очень медленно, и даже те из русских, кто различает их становление, в нынешние дни то и дело шепчут: «День бы простоять, да ночь продержаться». Но если в будущем «прорезающийся» порядок сложится вполне, переопределив евроазиатское положение России, то среди факторов, которые помогли ей выстоять, она должна будет вспоминать героический выбор дагестанцев, благодаря которому Россия сохранила позиции у Каспия. Ибо именно вокруг этого моря-озера сейчас решается участь пояса земель от Прибалтики до Кореи, а значит, и всего пересеченного им материка.

IV

ЭТО ТВОЙ ПОСЛЕДНИЙ ГЕОКУЛЬТУРНЫЙ ВЫБОР, РОССИЯ?

…Понятие «геокультура» – достаточно новое для российской науки. Между тем, если вглядываться в прошлое отечественной геополитики, то можно увидеть, что геокультурные критерии на протяжении ее истории были едва ли не доминирующими.

Что мы называем геокультурой? Давайте обратимся к Валлерстайну, который впервые ввел этот термин. Под геокультурой Иммануил Валлерстайн понимает культурный способ организации мирового пространства с выделением обществ, входящих в цивилизационное ядро существующего мира, обществ, оказывающихся периферийными, изгоями, и обществ, занимающих позиции так называемой полупериферии. При геокультурном конструировании пространства речь идет о геополитике, строящейся на культурных основаниях и критериях, то есть на различении «своих» и «чужих». Подчеркну, не политических «друзей» и «врагов» по К. Шмитту, а именно культурно «своих» и культурно «чужих», усваивающих те или иные ценности и не усваивающих их. Геокультурной субъектностью обладают, на мой взгляд, те из государств, которые способны самостоятельно выбирать себе «своих» и отличать их от «чужих», а также реализовывать политические проекты, основанные на такого рода различениях.

Обратим внимание также и на другие моменты рассуждения Валлерстайна о геокультуре. Во-первых, на его указание, что расизм является постоянной изнанкой либерализма, что этот принцип дискриминации, выделения включенных и отличения их от исключенных – фундаментальная черта либеральной геокультуры. И, во-вторых, – на его точку зрения о страшной подвижности этого критерия, в силу которой скандинавы, являющиеся сейчас естественной частью западного мира, в какое-то время могли рассматриваться жителями Западной Европы как варвары и когда-то могут снова оказаться в таком же положении (этот пример со скандинавами промелькнул в одном из реферативных изложений Валлерстайна, выполненном А. И. Фурсовым; на мой взгляд, он прекрасно отражает релятивность геокультуры как формы геополитического проектирования).

Мы увидим, что в конечном счете каждая цивилизация, каждое цивилизационное сообщество располагают собственной геокультурой, собственной техникой геокультурного проектирования. Если исходить из данного понимания геокультуры, рассматривая ее как форму геополитики, основанную на различении культурно «своих» и культурно «чужих», и более тонко – на различении включенных в цивилизационное ядро, исключенных из него и находящихся в промежуточном пространстве – на цивилизационной периферии, то необходимо будет признать, что практически вся российская геополитическая история основана на сложнейшем манипулировании геокультурными критериями.

Достаточно вспомнить, например, какое исключительное значение (как показал Андрей Леонидович Зорин в своей книге «Кормя двуглавого орла…»[8]) имели в конце XVIII века для русского геокультурного самоопределения греки, которые к середине XIX века уже не представляли для России никакого интереса. К тому времени константинопольская проблема начала рассматриваться в нашем Отечестве в связи не с греческой, а славянской темой, совершенно не актуальной для России XVIII века. Иными словами: кто для России свой, кто для нее чужой – каждый раз определялось заново с утилизацией совершенно особого набора культурных (вероисповедных, лингвистических и т. п.) критериев.

Подобная интерпретация геокультуры отличается от той, которая предложена Валлерстайном, в одном существенном пункте. Дело в том, что Валлерстайн игнорирует тот факт (представлявшийся совершенно очевидным Фернану Броделю), что цивилизация не тождественна мир-экономике, и потому в мире существует не одна цивилизация. Бродель исходил из того, что любое сообщество, являвшееся в какое-то время обособленной геоэкономикой, в последующие века, даже интегрировавшись в большое геоэкономическое пространство, сохраняет потенциал особой цивилизации и обособленного самосознания. Валлерстайн же, напротив, объявил, что в сегодняшнем мире существует столько же цивилизаций, сколько в нем мир-экономик, то есть одна. Поэтому и геокультура, по его мнению, тоже одна – планетарная, тогда как прошлое народов никак не влияет на их нынешнее положение в мировой системе. Если бы Валлерстайн учел принципиально иной подход своего учителя, то он должен был бы признать и возможность альтернативной точки зрения, согласно которой геокультур в мире может быть значительно больше.