Критика тоталитарного опыта - Марков Борис Васильевич - Страница 1

Борис Васильевич Марков, Сергей Павлович Щавелёв

Критика тоталитарного опыта

С.П. Щавелёв

Предисловие второго составителя

Второй по алфавиту имён и академической иерархии из основных авторов этой книжки «предисловствует» потому, что он-то и затеял дискуссию. Борис Васильевич Марков и не подозревал о том, что один из его провинциальных коллег, бывший ученик по философскому факультету Санкт-Петербургского университета, Сергей Щавелёв возьмёт, да и пошлёт на одну из очередных конференций тезисы, где в качестве ответчика за попытки реанимации тоталитарного прошлого будет выдвинут почему-то именно он, профессор Марков. Зато Борис Васильевич тут же согласился продолжить дискуссию и привлечь к ней нескольких молодых коллег. Все мотивы этого нашего, как сейчас говорят, проекта, изложены в открывающих эту публикацию текстах.

Остаётся представить их авторов.

Борис Васильевич Марков – выпускник философского факультета Ленинградского государственного университета (1971) и его же аспирантуры (1974); доктор философских наук, профессор, организатор (1993) кафедры философской антропологии (и её заведующий поныне) философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета; автор множества статей и книг по теории и методологии науки; культурологии и истории западной философии; теоретической антропологии.

Сергей Павлович Щавелёв – закончил аспирантуру философского факультета Ленинградского государственного университета (1979); доктор философских наук, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой философии Курского государственного медицинского университета (с 1992 г.).

Дмитрий Петрович Кузнецов – выпускник исторического факультета Курского государственного университета (1993) и аспирантуры его кафедры философии (1998); кандидат философских наук, доцент кафедры философии Курского государственного медицинского университета.

Александр Юрьевич Бубнов – выпускник исторического факультета Курского государственного университета (1999) и аспирантуры кафедры философии Курского государственного медицинского университета (2003); кандидат философских наук, доцент кафедры философии Курского государственного медицинского университета.

Алексей Сергеевич Щавелёв – выпускник исторического факультета Московского государственного университета (2001); аспирантуры Института всеобщей истории РАН (2004); кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН.

В комментариях и собственных рассуждениях наших младших коллег много важных мыслей, с частью которых я готов согласиться, другую их часть должен обдумывать, а третья вызывает у меня решительное несогласие, как и многие утверждения моего основного оппонента. Но от дальнейших комментариев в тексте я воздерживаюсь, чтобы не превращать книгу в подобие «живого журнала». Пусть над нашим спором подумают читатели, особенно молодые. Им-то будет интересно и полезно, в этом я не сомневаюсь, оглянуться на прошлое своей страны и своего народа.

Как и мой незабвенный учитель Александр Александрович Формозов (1928–2009)[1], написавший книгу «Русские археологи в период тоталитаризма»[2], и другие авторитетные историки русской науки[3], я считаю этот последний термин очень точным и незаменимым для характеристики того, что случилось с Россией и остальной Европой во второй четверти XX века.

25 января 2011 г.

Курск.

Б.В. Марков

Предисловие первого составителя

Я не люблю слово «тотаталитаризм», потому что раньше оно было введено в оборот Х. Арендт [4] для отождествления фашизма и коммунизма, а сегодня вообще стало журналистским ругательством и окончательно утратило верифицируемое значение. Собственно, как магия слова, так и попытка её нейтрализовать, и заставили меня втянуться в дискуссию. Другая причина в том, что я не мог не ответить Сергею Павловичу Щавелёву, к которому я всегда относился с большим уважением. И уж если он осудил мои последние высказывания, то как же их воспринимают другие? В общем, приходится отвечать…

10 мая 2010 г.

Санкт – Петербург.

I

С.П. Щавелёв

«Да здравствует тоталитаризм!?.» Критика попыток реабилитации репрессивного опыта

Эпиграф неточен только формально. Фактически я родился всего за какой-нибудь месяц до кончины Иосифа Виссарионовича. Но в условиях сталинизма, тех или иных его проявлений, осуждён прожить весь свой век.

Я родился и окончил среднюю школу в городе Магадане. Застал последние годы Дальстроя [5] – крупнейшего филиала Гулага. Юношеская мечта – написать историю террора. Прочитав Роберта Конквеста и Ханну Арендт, я ограничился курсовой работой на историческом факультете – о российских откликах на якобинскую диктатуру. Но интерес к теме сохранился. Давно то и дело привлекают внимание настойчивые попытки переоценить, оправдать наш и чужеземный тоталитарный опыт. Сначала их предпринимали наши национал-патриоты, «русские» националисты. Этот – вульгарный вариант постсталинизма общественного внимания не заслуживает, как и вся прочая социальная психиатрия. Когда-то, годах в 1970-х, была мода вешать на лобовые стёкла автомобилей портрет генералиссимуса. «Я прыгнул в грузовик, идущий к побережию / Шофёр ещё пацан, совсем ещё дитя / На лобовом стекле – изображенье цезаря / И я, садясь, сказал: «Приветствую тебя!» / Что знаешь ты, пацан, о Сталине по сути?..» (А.А. Вознесенский). Плебейский вариант протеста против настоящих, либо мнимых прегрешений некоего авторитаризма [6], потом либерализма[7]. Как любой новоявленный мифологический фантом, и этот исчез сам собой. Хотя и не совсем. Мода на Сталина сохраняется среди остатков ветеранских поколений. Есть опасность, что этот духовный вирус заразит кого-то из молодежи.

Действительно, потом за дело оправдания тоталитаризма взялись юные политологи постперестроечной генерации. Дескать, это понятие придумано на Западе ради очернения России, принижения её достижений и побед. Понятное дело: новым поколениям желательно наследовать славное, а не подлое прошлое. Апофеозом этой идеологической волны стало недавнее учреждение некоего общественного совета при президенте нашего государства по истории его же, с основной целью борьбы против её же фальсификаций. Одним из заявлений этого органа прозвучала та же самая мысль: «Не смейте уравнивать сталинизм с фашизмом»!.. Это непатриотично. Дескать, наш сталинизм – вовсе не чета фашизму, а такая вот особая государственность, вынужденная историческими условиями своего существования. Правда, впоследствии сам президент России А.Д. Медведев осудил сталинизм в специальном обращении ко Дню памяти о жертвах политических репрессий 2009 года. Власти кивают, что называется, и нашим, и вашим.

Наконец, о некоем «праве на репрессии» заявили некоторые уважаемые мной мыслители нашего времени. Вот тут уже не отмолчаться. Под идейный реванш тоталитаризма теперь пытаются подвести не эмоциональную и не публицистическую, а концептуальную основу.