Сыщик - Алферова Марианна Владимировна - Страница 43

– Что?

– Это не будет первым твоим делом.

– Обещаю, – вздохнул Марк.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Учитель

В то утро ему опять снилась Психея. Они с Друзом (отцом нынешнего) сидели у костра на какой-то горушке. Перед ними расстилалась черная пустыня. Купидон, солнце Психеи, огромный воспаленный глаз, наполовину скрытый набрякшим веком из лиловых облаков, уходил за горизонт.

– Марк, а ведь ты не рассказал мне, как тебе удалось уцелеть в тот раз, когда твой истребитель развалился на куски, – напомнил Друз.

– Скафандр повышенной защиты, – ответил префект Корвин, помолчав. – Я был авантюристом. И одновременно до безумия… неплохо звучит, да… до безумия осмотрительным. Скафандр помог мне продержаться среди обломков два часа, пока не подоспели наши. Профессиональные пилоты не любят эти громоздкие скафандры. Но я-то был среди них дилетантом и очень хорошо это осознавал.

Марк проснулся. Флайер, доставивший его из больницы, уже опустился на площадке перед усадьбой, и пилот бесцеремонно тряс пассажира за плечо.

Прошел месяц с того дня, как Марк получил право носить громкое имя Валериев Корвинов. Почти весь этот месяц с небольшими перерывами юноша провел в больнице. С его спины полностью срезали кожу и вырастили новую в регенерационной камере: патриций Лация не имеет права носить на теле унизительные шрамы, оставленные бичами надсмотрщиков.

И вот, вернувшись домой после долгих и мучительных процедур, Марк обнаружил, что, во-первых, сад удалось почти полностью восстановить, во-вторых, в доме сделали ремонт. В-третьих, дед почему-то не пожелал встретить внука в атрии, как делал это прежде.

Марк прошелся по комнатам. Специфический запах новизны – запах новых тканей и новых панелей, имитирующих ценные породы дерева, – наполнял дом.

«Запах новой жизни», – улыбнулся про себя юный Корвин.

Марк придирчиво оглядел свое изображение в большом зеркале, висевшем в атрии.

Теперь собственное лицо нравилось ему куда больше, чем прежде. Он стал, наконец, походить на те многочисленные голограммы предков, что украшали атрий «Итаки». Черты все те же, цвет глаз, цвет волос. В то же время лицо изменилось разительно.

Не найдя деда ни в перистиле, ни в кабинете, ни в спальне, Марк направился в малую столовую. Здесь он обнаружил одну Лери. Сестра, закутавшись в пушистый белый халат, пила кофе и ела продолговатые румяные булочки.

– Наконец-то ты вернулся домой, Марк. Присаживайся. – Она указала на стул напротив. Налила ему в изящную фарфоровую чашку кофе из серебряного кофейника. Предупредила: – Осторожно, не отломай ручку… – С братом уже случалось такое. – Советую взять пирожки с запеченными сосисками. Они еще горячие. Вон, видишь, на тесте отпечатано время, когда их вынули из печи. Три минуты назад.

– Дед еще не вставал? – спросил Марк. – Он не заболел, часом?

– Его нет, – сказала Лери, намазывая булочку джемом.

– Что значит нет? – Рука Марка с чашкой кофе замерла в воздухе.

– Он уехал три дня назад. Утром я обнаружила, что его спальня пуста, в кабинете тоже никого. На моем компе висело сообщение: «Лери, ты следишь за домом. Марка в курс дела введет Флакк. Я нанял для Марка учителя». И все.

– Что, в его обычае так ускользать, никого не предупредив?

– С дедом это случалось пару раз. Тогда он уезжал, выполняя особые миссии сената. Возможно, и теперь… Когда патриций получает секретное поручение, он никого не ставит в известность, даже близких.

– Какое-то расследование?

– Нет… – с сомнением покачала головой Лери. – После того как дед стал сенатором, он больше не занимался убийствами. Скорее всего, очередная политическая интрига.

– Что же… Даже со мной он не пожелал говорить? – Марк закусил губу. Обида вспыхнула и обожгла. Раб никогда ни на кого не обижается. Это чувство для Марка было внове.

– Видимо, он решил, что уже сказал тебе самое главное.

«Да я с ним лет пять готов говорить непрерывно. И не наговорился бы!» – мысленно вскричал Марк. Поступок деда показался бездушным.

– А что за учителя он нанял? – спросил юноша, так и не сумев скрыть досаду.

– Думаю, Квинтилиана. Ужасный зануда. Постарайся отнестись к его рекомендациям с изрядной долей скептицизма. Кстати, ты знаешь, я получила задание сената.

– Какое, можно узнать? Приглядывать за мной?

– Нет, братец, за тобой будет приглядывать трибун Флакк, ему поручена временная опека. А я отправляюсь на Неронию.

– На Неронию? – переспросил Марк. То, что он слышал об этой планете, мягко говоря, не приводило его в восторг. Во всяком случае, он считал, что это совсем не то общество, что подходит незамужней патрицианке.

– В составе дипломатической миссии, – уточнила Лери. – Ты что-то имеешь против?

– Я? – Марк покачал головой. – Нет, ничего. Желаю удачи.

– По-моему, ты в ярости. У тебя на скулах желваки так и ходят.

– Это я улыбаюсь, сестрица, – оскалился Марк.

– Друз, узнав про Неронию, психанул, мы теперь не разговариваем.

– Я бы на месте Друза сделал то же самое.

– Друзу это простительно. Он – плебей… Впрочем, тебе тоже простительно. – Лери пожала плечами. – Милый братец, заруби себе на носу: патрицианка всегда находится в собственном плену. До тех пор, пока она не родит детей.

– Не считаешь, Лери, что ты слишком уверена в себе?

– Этим страдают все патриции, – тут же парировала сестра. – Но никто из вас не подумал о том, что Фабии все еще в ярости после неудачного сватовства наследника. – Лери фыркнула, – И мне лучше держаться от них подальше. А уж на Неронию они точно не сунутся. Их там терпеть не могут.

После завтрака Марк вновь зашел в комнаты деда. Да, похоже, сенатор Корвин отбыл надолго. Узкая кровать заправлена. Все прибрано. Угнетающий, абсолютный порядок. Выключенный компьютер покоился в пластиковой капсуле. На верхней крышке его горела надпись: «Не открывать».

Марк отправился в библиотеку. Медленно прошелся вдоль полок, рассматривая футляры с инфокапсулами. Остановился. Рука сама потянулась к футляру с голограммой сектора Психеи. Если он хочет расследовать убийство Эмилии, то должен знать о колонии на Психее все.

Марк забрал капсулу к себе в кабинет. В «инфашке» было три раздела: «История освоения планеты», «Война Лация и Неронии за обладание Психеей». На десерт – «Живые корабли Неронии». Помнится, Люс скачал себе на пентаценовую страничку монографию о кораблях Неронии, да не успел прочесть. Интересно, как дела у Люса? Повидаться им так и не удалось. Пока юный Корвин растил себе новую кожу на спине, Люса спешно отправили на Петру. Кто-то намеренно делал так, чтобы пути бывших рабов разошлись раз и навсегда. Даже перевод в тысячу кредитов, посланный Люсу на Петру, вернулся назад без всяких объяснений. Трибун Флакк утверждал, что у Люса все в порядке. Но в это почему-то слабо верилось.

Марк выбрал третий раздел.

– Живой корабль класса «Триада», созданный империей Нерония, – сообщил компьютер. – Этот корабль в основном выращивается из стволовых клеток, каждая клетка развивается по заданной программе, приспособленная для определенных функций корабля. В поле стволовых клеток вживляются человеческие эмбрионы, обычно три экземпляра, отсюда и название корабля «Триада». Один эмбрион предназначен для управления кораблем, два других – для несения боевого дежурства. Органы чувств у эмбрионов отмирают, в глазные нервы вживляются выращенные из стволовых клеток искусственные органы зрения с круговым обзором, в органы слуха – опять же специально выращенные слуховые органы. Зачатки рук и ног эмбриона соединены с определенными секторами корабля. Человеческие нервы пронизывают корабельную плоть. Поверхность общего живого тела покрывается слоем костных пластин, к которым после окончания роста «Триады» присоединяется неорганический корпус. Живой корабль обладает способностью к постоянной регенерации…

Перед Марком возникло голографическое изображение: грушевидной формы существо с огромным зеркальным воротником плыло в межзвездном пространстве. Под защитными пластинами можно было разглядеть глаза – живые, но нечеловеческие, они смотрели с неослабевающим вниманием…