Путь в Беловодье - Алферова Марианна Владимировна - Страница 90

– Куда вы? – кажется, Гамаюнов испугался.

– Хочу доделать то, что начал Стен.

Роман зашагал к церкви. Иван Кириллович за ним.

– Вы уверены?..

– Да.

Роман не оборачивался. Гамаюнов не отставал и говорил в спину:

– А если Сазонов захочет завладеть?

– Не сможет. Это – не его. Не ваше. И не мое.

Они вошли в церковь.

Иван Кириллович оглянулся.

Роман прошел к иконостасу. Остановился. Вновь пошел, замыкая круг. Потом поднял руку, сжал кулак. Зеленый камень на перстне стал светиться. Все сильнее, сильнее. Зеленоватый свет заливал уже всю церковь. Еще шаг, и еще. Роман щурился, гримасничал – свет нестерпимо резал глаза. И вдруг – будто удар – белым сиянием, но не в глаза, куда-то глубже, под черепушку, и внутри – тоже вспышка, – и свет прошел сквозь, и все погасло.

Церковь была. Точь-в-точь такая же как прежде. Но Роман знал, что другая. Гамаюнов покачал головой, скорее осуждающе, чем восхищенно. Потом лицо его дернулось, шевельнулись мягкие лиловые губы. Иван Кириллович вскинул руки и отогнул ворот свитера. На шее сверкало водное ожерелье.

– Мы вернулись назад на несколько лет, – сказал Гамаюнов. – Судя по всему. Зачем?

Роман тронул подбородок. Шрам, оставшийся после схватки с Колодиным, исчез.

– Вы не поняли? – Роман передернул плечами. – Вы создали ограду Беловодья из ожерелья Стена, вы заставили его отдать все силы – или почти все – чтобы поддержать ваш город мечты. И вы думали что после этого создаете что-то свое? Смешно, право! Стен хотел оградить наш мир от фатальных ошибок. Это его мечта. Беловодье дает возможность вернуться назад и начать все сначала.

– А если я вновь окажусь в будущем, ожерелье будет при мне?

– Думаю, что да.

Гамаюнов колебался. Он хотел что-то сказать, но не знал, стоит ли. Потом все же решился.

– Знаете, это не Алексея мечта. То есть и его – тоже. Он сделал… Но… Я точно не знаю, чье это вообще.

Роман ощутил смутную тревогу. Огляделся. Поднял голову. Вместо потолка – фиолетовое, полное звезд небо. Звезды не такие, как на земле. Крупнее и как будто ближе. Созвездия не знакомы.

– В прошлый раз, – сказал Иван Кириллович очень тихо, – все было иначе.

– Он говорил: «То, что было задумано в начале века, начато в его середине, в чем разочаровались к исходу тысячелетия, мы наперекор всем пессимистам воплотим», – повторил водяной колдун слово в слово сказанное Стеном. – И мотнул головой вверх. – Вот она, дорога к звездам. Иди – не хочу. Так?

– Не знаю. Я из церкви не выйду. И вам не советую.

– А до того выходили?

– Нет.

– И Сазонов не выходил?

– Нет. Хотел. Но не смог… не решился.

– Тогда вернемся, – сказал Роман. – Любой храм – это дверь, и открывается он не по воле людей.

Юл спал. Роман бесцеремонна сдернул с него одеяло.

– Ну, что такое? – Мальчика завозился, пытаясь нащупать одеяло рукой. Не удалось. – Спать хочу.

– Как ты открыл эту дверь? А?

– Да чего тут такого? Вошел, и все. – Юл нашарил одеяло, натянул.

– Откуда перстень?

– Я ж сказал, дядя Гриша сделал. Ювелир-хулиган. – Юл отбросил одеяло, сел на кровати. – Ну, что надо-то? Я спать хочу. Отдохнуть не дают.

Мальчишка смотрел вызывающе, дерзко. Боялся. И правильно. Перстень-то у него – простой ключ, навряд ли дядя Гриша, пока его варганил, защитные заклинания шептал.

– Надя в Суетеловск приезжала? – Юл кивнул. – Ожерелье срезала и тебе отдала? – Вновь кивок. – А как его в перстень поместили?

– Дядя Гриша закатал.

– Как?

– Чего тут сложного?! – пожал Юл плечами. – Взял и закатал. Просто закатал.

– В Беловодье ты из Темногорска прошел? Или из Суетеловска?

– Из Суетеловска. Там таких дыр полно.

– Откуда у тебя обруч? Не мог же ты его сделать…

– Мне Надежда подарила. Сказала, что он ей не нужен. И отдала.

Выходило, что обруч сазоновский. Но Юл его сам на голову надел. Добровольно. Важно это или нет? Может, и важно. К тому же заклинаний подчиняющих над ним никто не шептал. Получалось, что обруч сам по себе не опасен. Важно, как его использовать. Роман покачал головой, то ли восхищенно, то ли осуждающе. Отчаянный парень. Хулиган.

– Из церкви не выходил? – Роман и так знал, что нет. Но не хотел показывать, что знает.

– Нет. Я сразу понял – одному нельзя. Сгину. Да ты не расстраивайся! Ну, так вышло! – Юл схватил Романа за руку. – Я прошел первым случайно.

– Случай тут ни при чем. – Колдун улыбнулся.

Ну что ж, так и должно быть: ученик обставил учителя. Учителя такое должно радовать. И Роман радуется. Хотя и тревожится – тоже. Многому ли он Юла выучил? Двум заклинаниям. Маловато, чтобы сражаться с таким колдуном, как Сазонов. Да и не претендовал никогда Роман на роль учителя. Просто жил как живется, колдовал, как умел. Иногда делал сверх возможного. Юл на него смотрел. Роман вдруг понял, что с момента их встречи он всегда ощущал на себе взгляд Юла. Даже когда того не было рядом.

– Волосы там, в церкви, отросли?

– Вроде как.

– Судя по всему, ты там на год вперед сместился. Интересно, где ж ты побывал?

– До Альфы Центавра четыре года.

– Нет, тут какой-то другой отсчет времени.

– Вместе теперь пойдем? – Юл посмотрел на Романа с надеждой.

– Попробуем, – согласился Роман, – но не сейчас. Ты дяди Гришин номер телефона знаешь? – Юл кивнул. – Назови.

Телефон долгохонько трезвонил, прежде чем главный хулиган снял трубку.

– Ну, кто хулиганит? – спросил хмуро.

– Дядя Гриша, скоро у тебя буду. Сазонов не появлялся?

– Я ведь с тобой разговариваю, чего беспокоишься?

– Если появится, учти, ему нужно срезанное ожерелье и чтобы ты его в кольцо закатал. Да, кстати, ты видел, как Надя срезала ожерелье?

– Видел, конечно.

– Нож был с водным лезвием?

– Что?

– Прозрачный нож?

– А, да. Точно, ледяной.

– Я скоро, – пообещал Роман и швырнул трубку.

Вернулся в свою спальню. Совершенно бесшумно. Надя спала. Он поискал ее сумочку. Нашел. Унес в кабинет. Здесь высыпал содержимое. Нож нашелся. Ледяной клинок в серебряных ножнах. А ведь ножу-то больше трех дней. Значит, этот водный нож куда прочнее того, что умела создавать Марья Севастьяновна, да и сам Роман. Гамаюново творение. Сазонов с водной стихией связан плохо. Роман произнес заклинание и приложил зеленый камень кольца к лезвию. По столу растеклась лужица воды, в ней плавала деревянная рукоятка.

Роман бросил Надину сумочку прямо в кабинете. На место возвращать не стал. Взял обруч и вышел. Надо было спешить.

Глава 6

Еще одно хулиганство

– Появлялся Сазонов? – спросил Роман, заходя на кухню дяди Гришиного дома.

Григорий Иванович сидел за столом. Литровая бутылка, наполненная кристальной жидкостью, стояла перед ним. Стаканы граненые, огурчики, грибочки, капуста кислая – все как положено.

Один стакан пустой.

– Появлялся, – утвердил Роман Вернон, не дождавшись ответа.

– Появлялся, – кивнул дядя Гриша. – Мы даже с ним выпили за возвращение из дальнего пути.

– Где он теперь, женишок-то?

– В погребе у меня лежит. Тепленький. Хулиганить не будет. Ты ему фингал под глаз поставил?

– Алексея работа. А разве на жениха самогон твой действует?

– Мой самогон – и не проймет? – искренне удивился дядя Гриша. – Да мой кого хочешь уложит.

Роман выскочил из дома, побежал к знакомому погребу. Не соврал дядя Гриша. Вадим Федорович как раз тут и лежал, на полке возле банок, где прежде Надя покоилась, а затем Баз пребывал в беспамятстве, завернутый в одеяло и брезент. Только Сазонов ни во что завернут не был. Смокинг на нем, рубашка белая – прямо с Синклита сюда и пожаловал. И теперь дрыхнет, физиономия красная, как семафор, губы пузырятся, один глаз заплыл. Ожерелье на шее тоже красным светится. Ну и силен у дяди Гриши самогон. Колдун на всякий случай ледяные наручники с сильнейшим заклинанием Сазонову на запястья приладил. Да еще пару охранных заклинаний наложил, хотя понимал, что мера лишняя – от хулиганского этого похмелья господин Сазонов не проснется, пока ему сам главный хулиган не позволит.