Путь в Беловодье - Алферова Марианна Владимировна - Страница 77

Выстрел грохнул и… Надя покатилась по песку. Жива? Нет? Роман не мог двинуться – страх сковал его. Вновь защелкали выстрелы: это стрелял Меснер вслед убегающему Колодину. Все пули ложились мимо.

Роман сделал несколько шагов. Надя лежала, как тогда, замерев в незавершенном прыжке, сброшенная на землю. Кровь забрызгала желтеющую траву.

Пуля угодила ей в плечо.

– Больно… – прошептала она.

– Сейчас пройдет, – пообещал Роман, и губы стали расползаться в улыбке.

– Ты чего?! Смеешься?

Он приподнял ее, прижал к себе. Она закричала от боли. А он смеялся.

И вновь стали падать капли. Все быстрее и быстрее… Капли прошивали событийную ткань тысячами игл, сшивая прошлое заново. Колдун ощущал каждый их укол, они проходили сквозь время и сквозь него. Мелькали смутные картинки – все миновавшие дни выстраивались вновь, все было так, как прежде, и при этом не так вовсе. Роман вновь мчался в Беловодье и держал на коленях Надю. Как прежде, она была недвижна. Но теперь – жива. Спала, усыпленная колдовским сном. Он спас ее, вернул, оживил.

И вот упала последняя капля…

Вдвоем они вышли из воспоминаний Романа в настоящее. Где-то за их спиной в прошлом со звоном разлетелись на миллиарды частиц водяные часы. И время в лоскутке прошлого вновь сделалось аморфным.

Колдун ожидал, что, вернувшись, Надя бросится ему, своему спасителю на шею, ожидал, что вопьется губами в его губы. Мало ли чего он ожидал! Он больше не управлял событиями.

Время вновь стало кристаллом и Надя в нем – живой и невредимой… Хотя нет, нельзя сказать, что невредимой. Впрочем, рана ее теперь – та ось правдоподобия, вокруг которой Роман свернул новую реальность, придумав, что все это время Надежду держали в бессознательном состоянии под воздействием колдовских чар – таковая версия не разрушала прошлого, но возвращала Надю к бытию. Зачем, почему… Какая в таком поступке логика? Нет вовсе? Или была? Конечно, была. Гамаюнов ревновал и не хотел встречи своей жены с Романом Верноном. Очень даже удачная версия.

«У истории нет истины, есть только версии», – повторял Гамаюнов. Такова была версия Романа. Вполне пригодная, чтобы стать основной в данной истории.

И вот Роман и Надя наконец вместе.

И что же она?

– Не могу понять, что со мной. Я все время спала? Какой дурацкий сон. Мне снилось, что меня убили. Я была скована льдом, как эта шлюха из детской сказки, которую трахали семь мужиков, а потом поместили в стеклянный гроб, чтобы она вновь обрела невинность. Может, я тоже теперь невинная? – Она не понимала, что происходит, и потому злилась. Не помнила, что умерла. Не знала, что Роман вытащил ее из смертной тени.

Надя засмеялась. Недобрый, очень недобрый смех. И вот, наконец, она приникла губами к его губам, но тут же отстранилась.

– Где ты был столько времени? Почему не пришел ко мне? Я просыпалась, вновь засыпала. Мне это надоело. Что ты делал? Где был?

– Чинил Беловодье.

– Ах да! Конечно! Водный меч Игоря Колодина рассек шрамы у Лешки на груди. Я сразу подумала, что стена не выдержит, и сказала об этом Базу. Но мы ничего не могли тогда сделать. Иван Кириллович попросил привезти в Беловодье тебя. Где Гамаюнов? Мне тоже надо ему кое-что сказать.

– Ты обещала уйти от него.

– Не выдумывай! Я обещала, что ты с ним встретишься. И больше – ничего.

– Ты обещала уйти от него, – повторил колдун.

– Во сне, что ли?

– Да, тебе приснился сон, что ты умерла. Я тебя воскресил. Теперь ты должна оставить Гамаюнова.

– Роман, прекрати свои сказки.

Он схватил ее за руку. Довольно грубо.

– Идем со мной.

– Куда?

– Посмотришь на оживление.

– Не поняла. – Она попыталась высвободить руку. – В чем дело? Что с тобой? Я же сказала – нет.

– Идем, посмотришь, как я верну к жизни Глашу. Сейчас у меня для этого настрой подходящий. Я буду оживлять, а ты отойди в сторону и смотри.

Надя растерялась. Испугалась. Отступила. Сомнение мелькнуло в ее дерзких глазах. Что задумал колдун, она не понимала. Вернее, боялась понять.

– А ты любишь себя! – Надежда погрозила ему пальцем. – Себя в колдовстве любишь.

– Но тебя люблю еще больше! – Он обнял ее и не желал отпускать. Вот так бы вечно не разжимать рук. А вокруг пусть волнуется изменчивое Беловодье.

Роман приказал светлым водам: «Создай круг прошлого!», чем несказанно Надю удивил.

– Ты повелеваешь? Здесь? А как же… – Она не договорила.

Ясно, что хотела спросить про Гамаюнова, отчего это Иван Кириллович утратил прежнюю власть, но не спросила. Стиснула губы, замыкая все недосказанное. Сплела тонкие пальцы в замок.

– Я бросил в здешнее озеро свое кольцо, – охотно объяснил колдун. – Так что, видишь, мы в контакте.

– То кольцо, что прежде подарил мне? А потом снял с пальца, пока я была без сознания? Как это на тебя похоже!

О да, женщины всегда помнят, что им подарили или обещали подарить. Но он не мог ей сказать, что снял кольцо с нее, убитой…

– Ты ревнуешь к Беловодью?

– Ладно, давай посмотрим, на что ты способен. – Что ни говори, а ей нравилась его дерзость.

Поначалу ничего не происходило, потом вода в озере немного потемнела, сделалась ярко-синей, заволновалась, на поверхности проступило светлое кольцо. Прошло еще несколько минут… Вода внутри кольца замутилась, воздух над ней стал мерцать и мешаться, будто от воды шел пара. Хотя никакого жара не было.

Роман подвел утопленницу к краю дорожки.

– Шагай внутрь, – приказал Роман Глаше.

– Это еще зачем? – засомневалась утопленница. – Опять обожжет, как в прошлый раз. Нет уж! Сам туда лезь. А я влазить не желаю!

– Ты снова живой хочешь стать?

– Ага. Зачем же еще я за тобой все эти дни таскалась?

– Ну, так это твой шанс. Шагай. Только рубаху сними. А то вдруг к телу прирастет.

– А вдруг я насовсем сгину? – Она трусила. Мертвая, а боялась. – Может, как-нибудь иначе…

– Прекрати! Сколько времени ты уже неживая?

– Да уж почти два года уже. Даже больше. Я в озеро не полезу – оно жжется.

– Точно дату помнишь?

– Помню. Семнадцатого июня тысяча девятьсот девяносто шестого года.

– Ты в реку бросилась в тот день, когда я Пустосвятово приезжал купаться и запас воды делать. Давай, иди, не растаешь. – Колдун подтолкнул ее в спину.

– Я не полезу! – Глаша упиралась изо всех сил. – ты со мной посчитаться хочешь за то, что я тебя бросила.

– Надежду видишь? – спросил Роман. – Видишь, какая она?

– Так она не топилась… – запальчиво выкрикнула Глаша.

– Она живая! – Колдун изо всей силы стиснул Глашин локоть. Скользкое мясо, лишенное кожи.

– Поклянись, что и я оживу.

– Клянусь водою.

Глаша еще миг колебалась. Потом скинула рубаху и скакнула прямо в центр круга. А дальше… Над кругом на поверхности озера образовался яйцевидный купол. Потом купол вырос, в середине появилась перетяжка, и купол превратился в водяные часы. Упала первая капля, и время побежало назад с резвостью лесного ручейка. Купола клепсидры пульсировали и менялись на глазах, и внутри тоже все менялось – мелькали какие-то осколки, бесформенные и разноцветные. Обрезки, обрывки, вкрапления наслаивались друг на друга, пропадали, возникали вновь. И Глаша внутри этого сумасшедшего калейдоскопа тоже менялась, расплывалась, распадалась на части. В светлом небе вдруг проступила чернота, сверкнули звезды. Оглянуться не успел колдун, как промелькнули сутки. Потом неделя. Потом месяц. Сменялись события – отступала осень, потом лето сменялось весною, и вдруг завьюжила зима… И новый круг…

Наконец наступила нужная минута. Упала последняя капля водяных часов. Глаша вновь возникала, – живая, круглолицая, веснушчатая, с растрепанными, выкрашенными в какой-то жгуче-рыжий цвет волосами, пухленькая, коротконогая, загорелая, с заметным животиком. Не красавица, конечно, но молодая баба, полная сил…