Путь в Беловодье - Алферова Марианна Владимировна - Страница 73

Баз с изумлением посмотрел на создателя Беловодья.

– Иван Кириллович мог не знать, что вы остались в живых, – предположил Баз. – Лично я считал, что вы погибли.

Надо же, добрый доктор еще и оправдывается перед этим типом!

Вадим Федорович рассмеялся вполне искренне.

– Нет, Баз, он знал, что я жив. И знал, что вовсе не Колодин уничтожил нагих людей. Но Гамаюнов решил, что теперь может без труда присвоить себе средства фонда. И сокровища будущего Беловодья тоже должны были достаться одному Ивану Кирилловичу. А что выпало мне? Все, или почти все, чем я обладал, было потеряно. И главное, те люди во властных структурах, которые помогали мне, кто рассчитывал на меня, тоже оказались ни с чем. А таких людей не предают, могу вас заверить. Никогда не предают.

Роман усмехнулся.

– Что тут смешного? – неожиданно вспылил Сезонов.

– Да вдруг представилось, что крепкие ребята с окаменевшими лицами плечом к плечу шествуют в Беловодье. И находят… Да, находят островок воды. Потому что Беловодье ничего не может дать человеку, если в нем самом ничего нет. Здесь бессмысленно просить, а можно только создать. Это же не нефтяная или газовая скважина.

– Мне не нравится ваш тон, Роман Васильевич, – заметил Гамаюнов. – Вы взяли верх. Но, пожалуйста, не глумитесь.

– Я глумлюсь?! Что за диво! И вы еще учите меня правилам хорошего тона! После того как хотели убить Алексея? Да уж… – Роман махнул рукой.

– Что вы такое придумали! – В голосе Гамаюнова вдруг появились металлические нотки. Оказывается, он умел быть очень даже жестким. – Убить Стена? Полная чепуха! Да, не спорю, Беловодье было создано с помощью Алексея. Но кое-что было сделано неправильно… И теперь…

– Беловодье нуждается в реконструкции, – уточнил Сазонов. – Я уже говорил по этому поводу с Иваном Кирилловичем. К сожалению, он не может мне помочь.

«Почему?» – хотел спросить Роман, но решил промолчать.

– Почему? – задал вместо него вопрос Баз.

– Спроси у него сам, – предложил Сазонов.

Тут негромко хлопнула дверь – вернулся Меснер.

– Стен сказал, что ему нужно немного времени. Он сразу не может уйти из церкви.

– Сам-то он как?.. Ну, ничего такого… ну… – Роману неловко было спрашивать о том, как себя чувствует Лешка при посторонних.

– Все о’кей. Стен сказал, голова немного кружится.

– Ну ладно. – Роману все это не нравилось, но он постарался не показать виду. Не те ребята отцы-основатели, чтобы перед ними демонстрировать свои слабости. – Грега удалось найти?

– Пока нет.

– Подождите! – воскликнул Баз. – Я опять ничего не понял. Как вы напали на наш след, Вадим Федорович? Вы что же, следили за нами?

– Да что тебе все непонятно! – раздраженно воскликнул Роман. – Сазонов решил через тебя выйти на Беловодье. У него были досье на всех – ты же только что это слышал. А в твоих бумагах наверняка значился и твой спаситель дядя Гриша. Так что Сазонов сначала дядю Гришу отыскал и что-то вроде засады там устроил. Сеть плел и ждал как паук, пока добыча появится. Заодно к Машеньке подъехал. Потом похищение организовал. А уж потом нашу в кафе встречу с дядей Гришей. Колдун он сильный, спору нет, но просто так по дороге к нам пристроиться не мог – я бы вмиг его расшифровал.

– Ах ты, хулиган! – зарычал дядя Гриша и кинулся на Вадима Федоровича, схватил беспомощного «жениха» за горло. – Говнюк! Что ты с Машенькой моей сделал! А?! Ведь это ты ее похитил! Ты!

– Ничего… – хрипел бывший жених. – Ничего я не делал…

«Сейчас жахнет!» – сообразил Роман и попытался перехватить колдовской удар. Воздух сгустился, сделался непрозрачен, и вдруг полыхнуло. Правда, неярко, но жаром пыхнуло во все стороны. По стенам и полу пошла рябь, а дядю Гришу швырнуло вверх, лицо и руки посекло осколками разбитой столешницы. Несильно, правда, – часть колдовской силы Сазонова Роман погасил. Но и водного колдуна враждебное колдовство опалило: кольцо теперь принадлежало Беловодью. Что ж оно так обороняет плохо?

Сазонов вновь хотел ударить. Роман уже изготовился помешать, но Баз его опередил:

– Фути-вути, раз, два, три. Силы у Сазонова отними.

Сазонов дернулся в своем кресле и обмяк.

А Баз покраснел и смутился, как девчонка.

– Стихи почему-то ужасные получаются, – извинился Баз.

– Сочувствую, – Роман засмеялся. – Помню, ты говорил про стихи. Только не сказал, что у тебя выходят стихотворные заклинания.

– Я бы предпочел прозаическую форму. Но проза не обладает такой колдовской силой, как поэзия.

– Мне твои хулиганства не страшны, женишок… – пробормотал дядя Гриша, пытаясь подняться. Но вновь сполз на пол. У него носом шла кровь. – Я сам хулиган.

Вадим Федорович попытался выпрямиться в кресле, повел плечами, будто освобождался от невидимых пут. Но Баз погрозил ему пальцем, и Сазонов застыл. Он вновь заговорил, правда, куда тише, и как-то даже оправдываясь:

– Никакого вреда Машеньке не причинили. Ей лишь внушили, что ее похитили. На самом деле ее и пальцем никто не тронул. – Кажется, «жених» ожидал этим признанием произвести потрясающий эффект. Но почему-то не произвел.

– А синяки? А следы уколов? – Дядя Гриша явно не поверил ни единому слову.

– Иллюзия.

– Хулиган помоечный, ты ж над девочкой моей издевался!

– Вы так это все восприняли. На самом деле ничего подобного не было. Вы же понимаете, мы не можем определить точно, где кончается реальность, где начинается миф. Возможно, реальности нет вообще…

– Мне на твои теории насрать. – Дядя Гриша наконец поднялся. Его повело в сторону, и он плюхнулся в третье, пустующее кресло.

– Оставьте Вадима в покое, – вмешался наконец Иван Кириллович. – Все не так ужасно, как вы думаете. И отпустите меня.

– Зачем? – спросил Роман.

– Что? – не понял Иван Кириллович.

– Зачем мне вас отпускать?

– Послушайте, Роман Васильевич, вам никто препятствовать не будет, клянусь. Что хотите, делайте. Но и мне не препятствуйте.

Ожерелье на шее Романа пульсировало – справиться с Сазоновым оказалось не так-то легко.

– Я вам не препятствую, Иван Кириллович, – сказал колдун, он растягивал слова, пытаясь скрыть волнение. – Хотя, уж если на то пошло, вам из Беловодья надо выйти и дверь закрыть. Всем положено отсюда уйти. Неужели не ясно, что жить в Беловодье нельзя? Здесь нельзя мусорить, мочиться, гадить. Здесь даже дышать нельзя. Сюда можно лишь на миг войти, да и то, остановив на этот миг дыхание, глянуть, удивиться, и назад – в реальность.

– Кто вам это сказал?

– Я сам знаю.

Гамаюнов вздохнул. Довольно тяжело.

– Какое это имеет значение: нельзя… можно… Все равно с Беловодьем ничего не вышло.

– А это?! – Роман и махнул рукой в сторону окна, где в ночи светилось таинственное озеро. – Это же прекрасно. Вы-то сами понимаете, что это прекрасно?

– Да, Шамбала, зерно цивилизации. Мы погибнем, созданное нами исчезнет, но цивилизация вновь возродится и из своего тайного убежища явится. Но для нынешнего мира мы ничего сделать не можем. Круг больше не расширяется. В момент появления граница Беловодья была там, где сейчас круг белых камней вокруг церкви. Потом Беловодье стало очень быстро расти, но вскоре остановилось, замерло. И так уже много лет. Оно должен было раскрыться, как цветок. Увы, не получилось.

– Потому, что вы залезли внутрь, как гусеница, и скушали ваш цветочек. То есть лепестки остались, а завязи нет. – Роман презрительно фыркнул. – Лешка понял это, потому и сбежал тогда, в первый раз. Так что вам, учитель, придется отсюда уйти.

– Я не могу.

– Это почему же?

Гамаюнов с шумом втянул в себя воздух, будто собирался прыгать в воду, потом так же с шумом выдохнул и попросил:

– Подойдите.

Роман не стал спорить, приблизился.

– Отогните ворот свитера.

Колдун сделал так, как его просили. На шее у Гамаюнова не было ожерелья. В это было невозможно поверить: человек, умевший плести нити, лишился своего ожерелья!