Протоколы сионских мудрецов. Доказанный подлог. - Бурцев Владимир Львович - Страница 72

Но, как же нам иначе было бы и добиться увеличения причин к беспорядкам среди их администрации, как не этими путями?!

В числе же этих путей, один из важнейших — это агенты водворения порядка, поставленные в возможность в своей разрушительной деятельности проявлять и развивать свои дурные наклонности — своенравие, своевластие и, в первую голову, взяточничество.

Протокол № 18

Когда нам будет нужно усилить строгие меры охраны (страшнейший яд для престижа власти), мы устроим симуляцию беспорядков или проявление неудовольствий, выражаемых, при содействии хороших ораторов. К этим ораторам примкнут сочувствующие.

Это даст нам повод к обыскам и надзору со стороны наших слуг из числа гоевской полиции…

Так как большинство заговорщиков действуют из любви к искусству, говорения ради, то, до проявления, с их стороны, действий, мы их не будем тревожить, а лишь введём в их среду наблюдательные элементы…

Надо помнить, что престиж власти умаляется, если она обнаруживает часто заговоры против себя: в этом заключена презумпция признания бессилия, или, что ещё хуже, неправоты.

Вам известно, что мы разбили престиж Царствующих гоев частыми покушениями на их жизнь через своих агентов, слепых баранов нашего стада, которых легко несколькими либеральными фразами двинуть на преступления, лишь бы они имели политическую окраску.

Мы вынудим правителей признать своё бессилие в объявлении открытых мер охраны и этим погубим престиж власти.

Наш правитель будет охраняться только самой неприметной стражей, потому что мы не допустим и мысли, чтобы против него могла существовать такая крамола, с которой он не в силах бороться и вынужден от неё прятаться.

Если бы мы допустили эту мысль, как это делали и делают гои, то, тем самым, мы подписали бы приговор, если не ему самому, то его династии в недалёком будущем.

По строго соблюдаемой внешности, наш правитель будет пользоваться своею властью только для пользы народа, а отнюдь не для своих или династических выгод.

Поэтому, при соблюдении этого декорума, его власть будет уважаться и ограждаться самими подданными, её будут боготворить в сознании, что с ней связано благополучие каждого гражданина государства, ибо от неё будет зависеть порядок общественного строя…

Охранять Царя открыто, значит признать слабость организации Его силы.

Наш правитель будет всегда в народе окружён толпой, как бы, любопытных мужчин и женщин, которые займут первые ряды около него, по виду, случайно, а сдерживать будут ряды остальных, из уважения, якобы, к порядку.

Это посеет пример сдержанности в других.

Если в народе окажется проситель, старающийся подать прошение, пробиваясь через ряды, то первые ряды должны принять это прошение и на глазах просителя передать его правителю, чтобы все знали, что подаваемое доходит по назначению, что, следовательно, существует контроль самого правителя.

Ореол власти требует, для своего существования, чтобы народ мог сказать, «когда бы знал об этом Царь» или «Царь об этом узнает».

С учреждением официальной охраны, исчезает мифический престиж власти: при наличности известной смелости, каждый считает себя хозяином на ней, крамольник сознаёт свою силу и, при случае, караулит момент для покушения на власть…

Для гоев мы проповедовали иное, но зато, можем видеть пример, до чего их довели меры открытой охраны!..

У нас преступники будут арестованы при первом, более или менее, обоснованном подозрении: нельзя из боязни могущей произойти ошибки предоставлять возможность побега подозреваемым в политическом проступке или преступлении, к которым мы будем поистине беспощадными.

Если ещё можно, с известной натяжкой, допустить рассмотрение побудительных причин в простых преступлениях, то нет извинения для лиц, занимающихся вопросами, в которых никто, кроме правительства, ничего понять не может…

Да и не все правительства-то понимают истинную политику.

Протокол № 19

Если мы не допустим самостоятельного занятия политикой, то напротив, будем поощрять всякие доклады или петиции с предложениями на усмотрение правительства всяких проектов для улучшения народного быта: это нам откроет недостатки или же фантазии наших подданных, на которые мы будем отвечать или исполнением, или толковым опровержением, которое доказало бы близорукость рассуждающего неправильно.

Крамольничество есть, не что иное, как лай моськи на слона.

Для правительства, хорошо организованного не с полицейской, а с общественной стороны, моська лает на слона, не сознавая его силы и значения.

Стоит только на добром примере показать значение того или другого, как моськи перестанут лаять, а станут вилять хвостом, как только завидят слона.

Чтобы снять престиж доблести с политического преступления, мы посадим его на скамью подсудимых, наряду с воровством, убийством и всяким отвратительным и грязным преступлением.

Тогда общественное мнение сольёт, в своем представлении, этот разряд преступлений с позором всякого другого и заклеймит его одинаковым презрением.

Мы старались и, надеюсь, достигли того, что гои не постигли такого способа борьбы с крамолой.

Для этого, через прессу и в речах, косвенно, — в умно составленных учебниках истории, мы рекламировали мученичество, якобы принятое крамольниками на себя, за идею общего блага.

Эта реклама увеличила контингент либералов и поставила тысячи гоев в ряды нашего живого инвентаря.

Протокол № 20

Сегодня мы коснёмся финансовой программы, которую я отложил на конец своего доклада, как труднейший, завершительный и решительный пункт наших планов.

Приступая к ней, я напомню, что говорил вам раньше намёком, что итог наших действий разрешён вопросом цифр.

Когда мы воцаримся, наше самодержавное правительство будет избегать, ради принципа самосохранения, чувствительно обременять народные массы налогами, не забывая своей роли отца и покровителя.

Но, так как государственная организация стоит дорого, то, всё же, необходимо получить нужные для этого средства.

Поэтому, надобно выработать особенно тщательно вопрос равновесия в этом предмете.

Наше правление, в котором Царь будет иметь легальную фикцию принадлежности ему всего, что находится в его государстве (что легко перевести на дело), может прибегнуть к законному изъятию всяких сумм для урегулирования их обращения в государстве.