Белка в колесе - Бурак Анатолий - Страница 26

Я «вышел», волоча тело за собой. Инна сидела в том же кресле и хохотала.

— Не вижу ничего смешного. — Я подтащил свой груз к дивану, но поднять не было сил. Ладно, пусть пока так полежит.

— Чего это вдруг заявился? — В ее голосе звучала ирония.

— Ну… вроде как соскучился. А что, не вовремя? — Наивности моей не было границ.

— Нет, почему же, я как раз жду не дождусь, а где же это мой ненаглядный. Все глаза проглядела, все слезы выплакала.

— Еще полслова — и я разрыдаюсь от умиления, — раздался голос с пола. — И вообще, поднимите меня, здесь дует.

— Не мешай, — произнесли мы одновременно и все втроем засмеялись.

— Надеюсь, продолжения банкета не последует? — поинтересовался я, разрезая веревки.

— Ладно уж, живи пока. — Это была наглость, но задор уже иссяк, и я лишь только хмыкнул:

— Поговори у меня.

Худой мир лучше доброй драки, эта народная мудрость сейчас казалась мне как никогда верной. Тело ломило, затылок болел, и что-то ныло в боку. Кое-как расставив мебель, мы сели за то, что осталось от столика, и немного выпили. Я насупленно молчал, а Инна с этим весело переглядывались, то и дело посматривая на меня.

— Скажем ему? — Голос мужчины звучал таинственно.

— Не стоит, пусть помучится. — Инна показала мне язык.

— Да ладно тебе, всё интересное закончилось, а он, по-моему, уже созрел.

— Не больно-то и хочется. — Я попытался изобразить на лице равнодушие. — И вообще, мне, пожалуй, пора.

— Ну и вали, дурак несчастный. — Инна отвернулась к окну. Я было приподнялся, но ее любовник меня остановил:

— Погодите, Юрий, это был розыгрыш.

— Да, и моя голова была в нем барабанной палочкой. — Я еще ничего не понимал и ерничал автоматически.

— Между нами ничего нет. Просто Инна сегодня звонила в Москву и побеседовала с Еленой Викторовной. Узнав, на какой рейс вы взяли билет, мы подготовились к встрече.

— Да, и прошла она в теплой, дружественной обстановке. — Я покрутил головой, старательно изображая, как мне больно.

— Ну… надо же было что-то принести в жертву достоверности.

— Ну, не знаю…

Вместо ответа он налил всем троим коньяку и предложил выпить:

— За знакомство!

Знакомство и в самом деле было незабываемым, и выпить за него стоило.

— Мы с Инкой учились на одном курсе. Правда, я на три года старше. Сразу не поступил, потом армия. А тут приезжаю в Париж, и на тебе. — Он говорил, смачно закусывая, а у меня на душе легчало. — Так что помочь другу — это мы завсегда пожалуйста. Да и вообще, давно ни с кем из наших не виделся, а тут такой повод. Ну просто грех было пропустить.

Николай, для своих Колян, оказался милым парнем, весельчаком и балагуром. Я слушал вполуха и смотрел на Инну. Она же сидела безучастная ко всему, а может, просто делала вид. Я взял ее за руку:

— Ты извини…

— За что?

— Да вот за это самое. Но у меня есть смягчающие обстоятельства. Я же всё-таки вернулся.

24

На следующее утро, утомленные происшедшим накануне и последующей пирушкой, встали довольно поздно. Николай, оставшийся ночевать и завалившийся прямо в гостиной, уже ушел, оставив нас одних. Инна лежала в постели, потягиваясь, как кошка, и подъем пришлось еще немного отложить… Часа через два, приняв душ и потягивая заказанный в номер кофе, я излагал сочинение на тему «Как я провел лето». Иногда спотыкаясь и деликатно обходя стороной вопрос — с кем. Получалось довольно-таки убедительно, и она внимательно слушала, широко распахнув глаза от удивления. Но женщина остается женщиной, даже такая умница, как моя Инна. И посреди рассказа она вдруг спросила:

— И что, вот так прямо и нанялся по объявлению? — В голосе звучал металл, а глаза, казалось, могут прожечь насквозь.

В это время я как раз живописал сцену побега из поезда и не сразу понял, о чем это она. А «миссис Отелло», обуреваемая подозрениями, продолжала наезжать:

— Раньше ты не был столь щепетилен в отношении денег. И всегда мог взять то, что плохо лежит.

В запале она приписала это свое, без сомнения, похвальное свойство мне. Но спорить я не стал, предпочтя переждать, пока пройдет буря. Усугублять она не стала, и я решил брать быка за рога.

— Лена клиентка, и ничего более. — Это было правдой, и на душе у меня было легко.

— Уже, значит, Лена? А почему не Леночка? — Это было выше моих сил, но против правды не попрешь, и я стоял на своем:

— Ну нельзя же провести с человеком наедине больше недели и всё время «выкать». И вообще, тебя послушать, так я половой агрессор какой-то.

— Ну да, пропадаешь на полтора месяца, шляешься неизвестно где. А потом вдруг у тебя в московской квартире обнаруживается женщина.

— Кстати, насчет квартир и женщин: надо бы позвонить в Москву.

— Жива твоя ненаглядная, да и куда ей деться?

— То-то и оно, что без документов некуда. У тебя, случайно, нет знакомых, как их там, фальшиводокументщиков?

Знакомых подобного рода у Инны не было, и я стал рожать план. Однако ничего не вытанцовывалось, и я решил попытаться прибегнуть к помощи начальника полиции из небольшого швейцарского городка. Вроде бы он приглашал заглянуть в случае затруднений. Не очень-то уповая на людскую благодарность, я прикинул, сколько у меня денег. Выходило около трехсот тысяч евро, и я решил, что часть этой суммы будет неплохим аргументом на чаше весов, противоположной чувству долга.

— Мы едем в Швейцарию! — Я не думал, что она может не согласиться, и почти угадал. Она взбрыкнула для приличия — «еще, мол, чего», но сильно не упиралась.

Оставив номер за собой, сели в скоростной поезд и утром были в Цюрихе. Показав права и внеся залог, взяли напрокат автомобиль и спустя два часа после прибытия ехали по горной дороге. Я мысленно начинал разговор и так же мысленно отвергал вариант за вариантом. А как бы я повел себя на месте добропорядочного гражданина, которого какой-то иностранец просить помочь достать фальшивые документы? Ну, пусть не совсем фальшивые, но не вполне законным путем. Но будь что будет, и так ли уж нужно стараться идти по прямой, если кривая выведет?

Мы въехали в городок во второй половине дня, сняли номер в отеле и начали заниматься любовью. А то, увлеченный спасением принцесс, могу ведь позабыть, как это делается. Да и соскучились мы друг по дружке просто ужасно. Я уж, во всяком случае, точно.

Мы пожали друг другу руки, и на столе появился хороший коньяк.

— Надолго в наши края?

Беседа велась по-французски, и на этот раз я не прибег к услугам моей милой переводчицы. Справедливо полагая, что подобного рода беседы требуют конфиденциальности.

— Ну, это зависит от того, как скоро смогу получить консультацию по одному интересующему меня вопросу.

— Что может быть такого неразрешимого, что заставило вас забраться в нашу глушь? — Он явно кокетничал, ибо помимо географического положения, позволявшего добраться до нескольких самых развитых городов Европы менее чем за пару часов, всевозможные средства связи были здесь развиты на самом высоком уровне.

— Мне не дает покоя проблема беженцев, потерявших все документы и никого не знающих во всей Европе.

Я не приврал ни на йоту. Ведь Елена, по сути, и была такой изгнанницей. И кроме меня, в «этой» Европе у нее не существовало ни одной знакомой души.

— И кто же сей эксперт? — В его взгляде была заинтересованность.

— Право, не знаю. Но я готов заплатить пятьдесят тысяч евро тому, кто помог бы разрешить мои сомнения. — При этих словах я положил на стол конверт, легонько подвинув его по направлению к собеседнику.

— Я подумаю, кого бы вам посоветовать, — конверт исчез в ящике стола, — но консультация будет дана лишь в случае отсутствия трений с Интерполом.

— Ну что вы, это совершенно невинная девушка. Просто жертва обстоятельств.

— Иисус учил нас помогать ближним. Но вы понимаете, что консультация будет разовой. Мой эксперт планирует отойти от дел.