Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 373

И я пошел и проспал там до утра, а когда я проснулся утром, ко мне пришел слуга с тазом и кувшином, и я совершил омовение и утреннюю молитву. И потом я сел, и когда я сидел, вдруг Джубейр и его возлюбленная вышли из бани, которая была в доме, и оба они выжимали кудри. И я пожелал им доброго утра и поздравил их с благополучием и пребыванием вместе, и сказал ему: "Это начинается с условия, кончается согласием". - "Ты прав, и тебе надлежит оказать уважение", - ответил он. И затем он кликнул своего казначея и сказал ему: "Принеси мне три тысячи динаров!"

И казначей принес ему мешок, где было три тысячи динаров, и Джубейр сказал мне: "Сделай нам милость, (приняв это". А я отвечал: "Не приму, пока ты мне не расскажешь, почему любовь перешла от нее к тебе после такого великого отдаления". - "Слушаю и повинуюсь", - отвечал он. "Знай, что у нас есть праздник, который называется праздник новолетий, и в этот день все люди выходят и садятся в лодки и катаются по реке. И я выехал с друзьями прокатиться и увидел лодку, где было десять невольниц, подобных лунам, и эта Ситт-Будур сидела среди них, и с ней была ее лютня. И она ударила по ней на одиннадцать ладов, а затем вернулась к первому ладу и произнесла такие два стиха:

"Огонь холоднее, чем огни в моем сердце,

И мягче утес любой, чем сердце владыки.

Поистине, я дивлюсь тому, как он создан был

Ведь тело его - вода, а сердце, как камень".

И я сказал ей: "Повтори двустишие и напев - по она не согласилась..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста тридцать четвертая ночь

Когда же настала триста тридцать четвертая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Джубейр ибн Умейр говорил: "И я сказал ей: "Повтори двустишие и напев".

Но она не согласилась, и тогда я велел матросам забросать ее, и они стали бросать в нее апельсинами так, что мы даже испугались, что потонет лодка, в которой она находилась.

И она уехала своей дорогой, и вот причина перехода любви из ее сердца в мое сердце".

И я поздравил их обоих с тем, что они вместе, и взял мешок и то, что было в нем, и отправился в Багдад".

И расправилась грудь халифа, и прошла мучившая его бессонница и стеснение в груди.

Рассказ О ШЕСТИ НЕВОЛЬНИЦАХ

Рассказывают также, что повелитель правоверных аль-Мамун в один из дней был у себя во дворце, и призвал он всех особ своего государства и вельмож царства, и призвал к себе также стихотворцев и сотрапезников. И был среди его сотрапезников один сотрапезник по имени Мухаммед аль-Басри. И аль-Мамун обратился к нему и сказал: "О Мухаммед, я хочу, чтобы ты рассказал мне что-нибудь, чего я никогда не слышал". - "О повелитель правоверных, хочешь ли ты, чтобы я передал тебе рассказ, который я слышал ушами, или рассказал тебе о том, что я видел глазами?" - спросил Мухаммед, и аль-Мамун ответил: "Расскажи мне, о Мухаммед, о том, что более всего удивительно".

"Знай, о повелитель правоверных, - сказал тогда Мухаммед, - что был в минувшие дни человек из тех, что живут в благоденствии, и родина его была в Йемене, но потом он уехал из Йемена в наш город Багдад, и ему показалось хорошо жить в нем, и он перевез в Багдад своих родных и свое имущество и семью. А у него были шесть невольниц, подобных лунам: первая белая, вторая - коричневая, третья - упитанная, четвертая - худощавая, пятая - желтая и шестая - черная, и все они были красивы лицом и совершенны по образованию, и знали искусство пения и игры на музыкальных инструментах. И случилось, что он призвал этих невольниц в какой-то день к себе и потребовал кушанье и вино, и они стали есть, и пить, и наслаждались, и радовались, и господин их наполнил кубок и, взяв его в руку, сделал знак белой невольнице и сказал: "О лик новой лупы, дай нам услышать сладостные слова".

И она взяла лютню и настроила ее и стала повторять на ней напевы, пока помещение не заплясало, а потом она завела напев и произнесла такие стихи:

"Мой любимый стоит всегда пред глазами,

Его имя начертано в моем сердце.

Его вспомню, так все во мне - одно сердце,

Его вижу, так все во мне - одно око.

Мне сказали хулители: "Позабудешь!"

Я сказала: "Чему не быть, как же будет?"

Я сказала: "Уйди, хулитель, оставь нас,

Не старайся уменьшить то, что не мало".

И их господин пришел в восторг и выпил свой кубок и дал выпить невольницам, а потом он наполнил чашу и, взяв ее в руку, сделал знак коричневой невольнице и сказал: "О свет факела, чье дыхание благовонно, дай нам послушать твой прекрасный голос, внимающий которому впадает в соблазн!" И она взяла лютню и повторяла напевы, пока все в помещении не возликовало, и похитила сердца взглядами и произнесла такие стихи:

"Поклянусь тобою, других любить не буду

До смерти я, и любовь к тебе не предам я.

О полный месяц, прелестью закрывшийся,

Все прекрасные под твои идут знамена.

Ты тот, кто превзошел прекрасных нежностью,

Ты одарен творцом миров, Аллахом!"

И их господин, пришел в восторг, и он выпил свою чашу и напоил невольниц, а потом он наполнил кубок и, взяв его в руку, сделал знак упитанной невольнице, и велел ей петь, перебирая напевы. И невольница взяла лютню и заиграла на голос, прогоняющий печали, и произнесла такие стихи:

"Коль впрямь ты простил меля, о тот, к кому я стремлюсь,

Мне дела нет до всех тех, кто сердится.

И если появится прекрасный твой лик, мне нет

Заботы о всех царях земли, если скроются.

Хочу я из благ мирских одной лишь любви Твоей,

О тот, к кому прелесть вся, как к предку возводится!"

И их господин пришел в восторг и взял чашу и напоил невольниц, а потом он наполнил чашу и, взяв ее в руку, сделал знак худощавой невольнице и сказал: "О гурия садов, дай нам послушать твои прекрасные слова!" И она взяла лютню и настроила ее и перебрала напевы и произнесла такие стихи:

"Клянусь, на пути Аллаха [365] то, что ты сделал мне,

Расставшись со мной, когда терпеть без тебя не в мочь.

Клянусь, нас судья в любви рассудит, и он воздаст