Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 353

Поднимись же и сделай так, с благословения Аллаха великого".

И я ответил ей: "Слушаю и повинуюсь!" И встал, и пошел к тому столбу, и сделал все, что она мне приказала, и ифриты пришли и появились передо мной и сказали:

"К твоим услугам, о господин: все, что ты нам прикажешь, мы сделаем!" - "Закуйте марида, который унес эту женщину из ее жилища", - сказал я им, и они отвечали:

"Слушаем и повинуемся!" И отправились к тому мариду, и заковали его, и крепко связали, а затем вернулись ко мне и сказали: "Мы сделали то, что ты нам приказал". И я велел им вернуться назад. Затем я возвратился к женщине и рассказал ей о том, что произошло, и спросил ее: "О жена моя, пойдешь ли ты со мною?" - "Да", - отвечала она, и тогда я поднялся с нею из погреба, в который я пошел, и мы пошли и дошли до людей, которые указали мне, где она..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста пятая ночь

Когда же настала триста пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Абу-Мухаммед говорил: "И мы пошли и дошли до людей, которые указали мне, где женщина, и я сказал им: "Укажите мне дорогу, которая приведет меня в мои земли". И они указали мне дорогу и пошли со мной до берега моря и посадили на корабль. И ветер был для нас хорош. И на этом корабле плыли мы, пока не достигли города Басры. И когда женщина вошла в дом своего отца и родные увидели ее, они сильно обрадовались ей. И тогда я окурил орла мускусом, и вдруг ифриты пришли ко мне отовсюду и сказали: "Мы к твоим услугам, что хочешь, то тебе и будет".

И я велел им перенести все, какие есть в медном городе, богатства, металлы и драгоценные камни в мой дом в Басре. И они это сделали, а потом я приказал им привести мне ту обезьяну, и ее привели, униженную и презираемую. И я спросил обезьяну: "О проклятая, почему ты меня предала?" А затем я велел посадить ее в медный кувшин, и ее посадили в узкий кувшин из меди и закупорили его свинцом.

А я с моей женой зажил в наслаждении и радости, и у меня теперь, о повелитель правоверных, такие сокровища, диковинные камни и обильные богатства, что их не охватить счетом и не ограничить пределом. И если ты потребуешь сколько-нибудь денег или чего другого, я прикажу джиннам тотчас же привести тебе, и все это - по милости Аллаха великого".

И повелитель правоверных пришел от этого в крайнее удивление, а затем он пожаловал Абу-Мухаммеду дары халифата взамен его подарка я оказал ему милости, подходящие для него.

Рассказ О ВЕЛИКОДУШИИ ЯХЬИ ИБН ХАДИДА [341]

Рассказывают также, что Харун ар-Рашид призвал одного из своих телохранителей, которого звали Салих (а было это до тех времен, когда ар-Рашид изменился к Бармакидам). И когда тот явился, сказал ему: "О Салих, иди к Мансуру и скажи ему: "У тебя тысяча тысяч дирхемов наших денег, и мое решение требует, чтобы ты доставил их нам сейчас же". И я приказываю тебе, Салих, если у тебя не будет этих денег до предзакатной молитвы, отдели ему голову от тела и принеси мне".

И Салих отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" А затем он отправился к Мансуру и сказал ему о том, что упомянул повелитель правоверных. "Я погиб, клянусь Аллахом! - сказал тогда Мансур." - Ведь стоимость всех моих вещей и того, чем владеет моя рука, если продать это за самую дорогую цену, не превзойдет ста тысяч. Откуда же я могу взять, о Салих, остальные девятьсот тысяч дирхемов?" - "Придумай для себя хитрость, которая тебя быстро освободит, а иначе ты погиб - я не могу тебе дать отсрочки ни на мгновение после того срока, который назначил халиф, и я не властен пренебречь чем-нибудь из того, что мне приказал повелитель правоверных, сказал Салих. - Торопись же с хитростью, которая тебя освободит, прежде чем истечет время". - "О Салих, - сказал Мансур, - прошу тебя, сведи меня, по твоей милости, в мой дом проститься с детьми и семьей и дать наставление близким".

И я пошел с ним в его дом, - говорил Салих, - и он стал прощаться с семьей, и поднялись вопли в его жилище, и раздались плач и крик и призывы о помощи к Аллаху великому. И я сказал Мансуру: "Мае пришло на ум, что Аллах пошлет тебе помощь через руки Бармакидов. Пойдем со мной в дом Яхьи ибн Халяда".

И мы пошли к Яхье ибн Халиду, и Мансур рассказал ему о своем положении, и Халид огорчился из-за этого и склонил на некоторое время голову к земле, а потом он поднял голову и, призвав своего казначея, спросил его: "Сколько дирхемов у нас в казне?" - "Около пяти тысяч дирхемов", - ответил казначей, и Яхья велел принести их, а потом он отправил к своему сыну аль-Фадлу посланного с письмом такого содержания: "Мне предлагают купить прекрасные поместья, которые никогда не придут в запустение; пришли нам сколько-нибудь дирхемов".

И аль-Фадл прислал ему тысячу тысяч дирхемов, и затем Яхья послал другого человека к своему сыну Джафару с письмом такого содержания: "У нас случилось важное дело, и нам нужно для него сколько-нибудь дирхемов".

И Джафар тотчас же послал ему тысячу тысяч дирхемов. И Яхья до тех пор посылал людей к Бармакидам, пока не собрал от них для Мансура большие деньги, а Салих и Мансур не знали об этом. И Мансур сказал Яхье: "О владыка, я схватился за твой подол и знаю, что получу эти деньги только от тебя, как обычно для твоего великодушия. Заплати же за меня остаток моего долга и сделай меня твоим вольноотпущенником". И Яхья потупился и заплакал и сказал: "Эй, мальчик, повелитель правоверных подарил когда-то нашей невольнице Дананир жемчужину большой ценности. Пойди к ней и скажи, чтобы она нам прислала эту жемчужину".

И слуга пошел к невольнице и принес жемчужину Яхье, и тот сказал: "О Салих, я купил эту жемчужину для повелителя правоверных у купцов за двести тысяч динаров, а повелитель правоверных подарил ее нашей невольнице Дананир, лютнистке, и когда он увидит с тобой эту жемчужину, он узнает ее и окажет тебе уважение и сохранит от пролития твою кровь ради нас и из уважения к нам. И теперь твои деньги собраны полностью, о Мансур".

И я понес жемчужину и деньги к ар-Рашиду, - говорил Салих, - и Мансур был со мною. И когда мы были в пути, я вдруг услышал, как он говорит такой стих поэта: