Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 337

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести восемьдесят вторая ночь

Когда же настала двести восемьдесят вторая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Исхак Мосульский говорил: "Но я не дошел еще до дому, как посланные аль-Мамуна ринулись на меня, грубо подняли и повели к нему. И я увидел, что он сидит на скамеечке, разгневанный на меня. "О Исхак, ты выходишь из повиновения?" - молвил он. И я сказал: "Нет, клянусь Аллахом, о повелитель правоверных!" И он спросил: "Какова же твоя история? Расскажи мне правду". - "Хорошо, но только наедине", отвечал я. И аль-Мамун кивнул тем, кто стоял перед ним, и они отошли в сторону, и тогда я рассказал ему всю историю и сказал: "Я обещал ей, что ты придешь". И аль-Мамун отвечал; "Ты хорошо сделал".

А потом мы провели в наслаждениях весь день, и сердце аль-Мамуна привязалось к той девушке. И нам не верилось, что пришло время, и мы отправились, и я наставлял аль-Мамуна и говорил ему: "Воздерживайся называть меня перед ней по имени - в ее присутствии я твой провожатый".

И мы условились об этом и шли, пока не достигли того места, где была корзина, и нашли там две корзины, и сели в них, и их подняли с нами в уже знакомое место. И девушка подошла и приветствовала нас, и, увидав ее, альМамун впал в замешательство из-за ее красоты и прелести. И девушка принялась рассказывать ему предания и говорить стихи, а затем принесла вино, и мы стали пить, и девушка была приветлива с аль-Мамуном и радовалась ему, и он тоже был с нею приветлив и радовался ей.

Девушка взяла лютню и пропела песню, а потом спросила меня: "И твой двоюродный брат тоже из купцов?" - указав на аль-Мамуна. "Да", - ответил я, и она сказала: "Поистине, вы близки друг к другу по сходству!" И я отвечал ей: "Да!"

А когда аль-Мамун выпил три ритля [316], в него вошли радость и восторг, и он воскликнул и сказал: "О Исхак!" И я ответил ему: "Я здесь, о повелитель правоверных!" - "Спой эту песню!" - сказал аль-Мамун.

И когда девушка узнала, что это халиф, она направилась в одну из комнат и вошла туда. А когда я кончил петь, халиф сказал мне: "Посмотри, кто хозяин этого дома". И какая-то старуха поспешила ответить и молвила: "Он принадлежит аль-Хасану ибн Сахлю" [317]. - "Ко мне его!" - воскликнул халиф, и старуха на минуту скрылась, и вдруг явился аль-Хасан. И аль-Мамун спросил его: "Есть у тебя дочь?" - "Да, ее зовут Хадиджа", - отвечал аль-Хасан. "Она замужем?" - спросил аль-Мамун, и аль-Хасан ответил: "Нет, клянусь Аллахом!" И аль-Мамун сказал: "Тогда я сватаю ее у тебя". - "Она твоя невольница, и власть над нею принадлежит тебе, о повелитель правоверных", - ответил аль-Хасан. И халиф молвил: "Я женюсь на ней за приданое в тридцать тысяч динаров наличными деньгами, которые отнесут к тебе сегодня под утро, И, когда ты получишь деньги, доставь нам твою дочь к вечеру". И ибн Сахль отвечал: "Слушаю и повинуюсь!"

И потом мы вышли, и халиф сказал мне: "О Исхак, не рассказывай никому эту историю!" И я скрывал ее, пока аль-Мамун не умер. И ни над кем не соединилось столько, сколько соединилось надо мной в эти четыре дня, - я сидел с аль-Мамуном днем и сидел с Хадиджей ночью, и, клянусь Аллахом, я не видел среди мужей человека, подобного аль-Мамуну, и не знавал среди женщин девушки, подобной Хадидже, - нет, даже близкой к Хадидже по сообразительности, разуму и речам, а Аллах знает лучше!"

Рассказ О ЧИСТИЛЬЩИКЕ И ЖЕНЩИНЕ

Рассказывают также, что было время паломничества, и люди совершали обход, и когда народ толпился на дороге, вдруг один человек уцепился за покровы Каабы [318] и стал говорить из глубины сердца: "Прошу тебя, Аллах, чтобы она рассердилась на своего мужа и я познал бы ее!"

И его услышало множество паломников и его схватили и привели к начальнику паломничества, после того как досыта накормили его ударами, сказали: "О эмир, мы нашли этого в почитаемых местах, и он говорил то-то и то-то!"

И начальник паломничества велел его повесить и сказал: "О эмир, ради посланника Аллаха, - да благословит его Аллах и да приветствует! - выслушай мою историю и мой рассказ, а после этого делай со мной что хочешь", - "Рассказывай!" - молвил эмир. И человек сказал: "Знай, о эмир, что я человек из чистильщиков и работаю на скотобойне и вывожу кровь и грязь на свалки. И случилось мне в один день из дней идти с моим ослом, который был нагружен, и я увидел, что люди бегут, и один из них мне сказал: "Зайди в этот переулок, чтобы тебя не убили". И я спросил: "Что это люди бегут?" И кто-то из слуг сказал мне: "Это гарем какого-то вельможи, и евнухи отгоняют с дороги и бьют всех подряд, без разбора". И я зашел с ослом в переулок..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести восемьдесят третья ночь

Когда же настала двести восемьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что человек говорил: "И я вошел с ослом в переулок и стоял, ожидая, пока разойдется толпа. И я увидел евнухов с палками в руках и с ними около тридцати женщин, среди которых была одна, подобная ветви ивы или жаждущей газели, и она была совершенна по красоте, изяществу и изнеженности, и все ей прислуживали. И, дойдя до ворот того переулка, где я стоял, эта женщина взглянула направо и налево, а затем позвала одного евнуха. И когда тот предстал перед ней, сказала ему что-то на ухо, и вдруг евнух подошел ко мне и схватил меня, и люди разбежались. И вдруг другой евнух взял моего осла и увел его, а потом евнух подошел и связал меня веревкой и потащил меня за собою, и я не знал, в чем дело, а люди, что стояли за нами, кричали и говорили: "Аллах этого не позволяет! Это чистильщик, бедняк, почему его связали веревками?" И они говорили евнухам: "Пожалейте его, пожалеет вас Аллах, и отпустите его!" А я говорил про себя: "Евнухи схватили меня только потому, что их госпожа почувствовала запах грязи и ей стало противно, или она беременная, или ей сделалось нехорошо. Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого!"