Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 335

И они провели, работая над этим, триста лет, а когда кончили, пришли к царю и осведомили его об окончании. И царь сказал: "Идите и постройте перед городом неприступную крепость, возвышающуюся и высокую, а вокруг крепости поставьте тысячу дворцов, и под каждым дворцом тысячу знамен, чтобы в каждом из этих дворцов находился везирь".

И они тотчас же отправились и сделали это в двадцать лет, а затем явились к Шеддаду и осведомили его о достижении цели. И Шеддад велел своим везирям (а их была тысяча), а также своим приближенным и тем, кому он доверял из воинов и других, приготовиться к отъезду и переехать в Ирем многостолбный под предводительством царя мира Шеддада, сына Ада. И приказал тем, кто хочет из его жен и гарема - невольницам и слугам, приниматься за сборы. И они провели в приготовлениях двадцать лет, и затем Шеддад отправился с сопровождающими его войсками..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести семьдесят девятая ночь

Когда же настала двести семьдесят девятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Шеддад ибн Ад отправился с сопровождавшими его войсками, радуясь, что достиг желаемого. И он ехал, пока от него до Ирема многостолбного не осталось одного перехода.

И Аллах наслал на него и на бывших с ним неверных отрицателей вопль с небес своего могущества, и он погубил их всех своим великим гласом, и не достиг Шеддад и никто из бывших с ним этого города, и не подступил к нему, и Аллах стер к нему дорогу. И город простоит, как был, на месте, пока не настанет судный час".

И подивился Муавия, когда Каб-аль-Ахбар рассказал ему этот рассказ, и спросил его: "Достигнет ли этого города кто-нибудь из людей?" И Каб-аль-Ахбар отвечал: "Да, один из подвижников пророка (молитва над ним и привет!). И обликом он подобен этому человеку, что сидит здесь, - нет ни сомнения, ни заблуждения".

Говорил аш-Шаби: [311] "Рассказывают со слов ученых химьяритов в Йемене, что когда Шеддад и те, кто был с ним, погибли от вопля, после него воцарился его сын, Шеддад-младший, а его отец, Шеддад-старший, оставил его править вместо себя в земле Хадрамаут [312] и Саба. Когда он уехал со своими войсками в Ирем многостолбный и когда дошла до него весть о том, что его отец умер в дороге, прежде чем достигнуть города Ирема, он велел принести своего отца из этих пустынь в Хадрамаут и приказал вырыть для него могилу в пещере. И когда могилу вырыли, он положил его туда на ложе из золота, и накинул на него семьдесят плащей, тканных из золота и украшенных дорогими камнями, а в головах царя он положил золотую доску, на которой было написано такое стихотворение:

Поучайся, обольщенный

Своей жизнью долговечной.

Я Шеддад, потомок Ада,

Мощной крепости владыка.

Обладатель явной силы,

И могущества, и мощи.

Были люди мне послушны,

Страшась гнева и угрозы,

И над западом царил я

И востоком, властью сильный.

И призвал на верный путь нас

С наставлением пришедший,

Но мы были непослушны

И вскричали: "Есть ли выход?"

И пришел к нам вопль единый

С отдаленных небосводов,

Разбросало нас, как семя

Посреди полей пустынных,

И мы ждали, под покровом

Праха, дня угроз великих.

Говорил ас-Саалибя: [313] "И случилось, что двое людей вошли в эту пещеру, и нашли посреди нее лестницу, и, спустившись по ней, увидели могилу длиной в сто локтей, шириной в сорок локтей и высотой в сто локтей. И посреди этой могилы стояло золотое ложе, а на нем был человек большой телом, который занимал ложе во всю длину и ширину, и были на нем украшения и одежды, затканные золотом и серебром, а в головах у него лежала золотая доска с надписью. И эти люди взяли доску и унесли из этого места все, что могли унести: палки из золота и серебра и другое".

Рассказ ОБ ИСХАКЕ МОСУЛЬСКОМ

Рассказывают, что Исхак Мосульский [314] говорил: "Однажды вечером я вышел от аль-Мамума, направляясь домой, и меня стеснило желание помочиться, и я направился в переулок и встал помочиться, боясь, что мне что-нибудь повредит, если я присяду около стен. И я увидел какой-то предмет, подвешенный к дому, и потрогал его, чтобы узнать, что это такое, и увидел, что это большая корзина с четырьмя ушками, покрытая парчой. "Этому непременно должна быть причина!" - сказал я про себя и впал в замешательство, не зная, что делать.

И опьянение побудило меня сесть в эту корзину, и вдруг владельцы дома потянули ее вместе со мной, думая, что я тот, кого они поджидали. И они подняли корзину к верхушке стены, и вдруг, я слышу, четыре невольницы говорят мне: "Выходи, простор тебе и уют!" И одна невольница шла передо мной со свечкой, пока я не спустился в дом, где были убранные комнаты, подобных которым я не видел нигде, кроме халифского дворца. И я сел, и не успел я опомниться, как подняли занавески на одной стороне стены, и вдруг появились прислужницы, которые шли, держа в руках свечи и жаровни с куреньями из какуллийского алоэ [315], и посреди них шла девушка, подобная восходящей луне. И я поднялся, а она сказала; "Добро пожаловать тебе, о посетитель!" И затем она посадила меня и стала меня расспрашивать, какова моя история, и я сказал: "Я вышел от одного из моих друзей, и время обмануло меня, и по дороге меня прижала нужда помочиться. И я свернул в этот переулок и увидел брошенную корзину, и вино посадило меня в нее, и корзину со мной подняли в этот дом, и вот то, что со мной было. "Тебе не будет вреда, и я надеюсь, что ты восхвалишь последствия твоего дела", - сказала женщина. А затем она спросила меня: "Каково твое ремесло?" - "Я купец на рынке Багдада", - ответил я. "Знаешь ли ты какие-нибудь стихи?" - спросила она, и я ответил: "Я знаю кое-что незначительное". И девушка молвила: "Напомни из этого что-нибудь". Но я отвечал: "Приходящий теряется, начни ты". - "Ты прав", - ответила девушка и произнесла нежные стихотворения, из тех, что сказаны древними и новыми, и было это из числа лучших их слов, а я слушал и не знал, дивиться ли ее красоте и прелести, или тому, как она хорошо говорят. "Прошла охватившая тебя растерянность?" - спросила потом девушка. И я ответил: "Да, клянусь Аллахом!" И тогда она сказала: "Если хочешь, скажи мне что-нибудь из того, что ты знаешь". И я сказал ей столько стихов древних поэтов, что этого было достаточно. И девушка одобрила меня и воскликнула: "Клянусь Аллахом, я не думала, что среди детей лавочников найдется подобный тебе!" А затем она приказала подать кушанья..."