Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 304

И Нима опустил голову и вошел во дворец. И он хотел пойти влево, но ошибся и пошел вправо и, желая отсчитать пять дверей и войти в шестую, отсчитал шесть дверей и вошел в седьмую. И, войдя в эту дверь, он увидел помещение, устланное парчой, а на стенах его были шелковые занавески, вышитые золотом, и там стояли курильницы с алоэ, амброй и благоухающим мускусом. А на возвышении Нима увидел ложе, устланное парчой, и сел на это ложе и увидал великую пышность, и не знал он, что написано для него в неведомом.

И пока он сидел и думал о своей судьбе вдруг вошла сестра повелителя правоверных, и с нею была ее невольница. И, увидав сидящего юношу, сестра халифа подумала, что это девушка и, подойдя к Ниме, спросила его: "Кто ты будешь, о девушка, в чем твое дело и кто привел тебя в это место?" - и Нима ничего не сказал и не дал ей ответа. "О девушка, - сказала тогда сестра халифа, - если ты из любимиц моего брата и он разгневался на тебя, я за тебя попрошу и постараюсь смягчить его к тебе", - во Нима не дал ей ответа. И она сказала своей невольнице: "Постой у дверей комнаты и не давай никому войти", - а потом подошла к Ниме и взглянула на него и оторопела при виде его красоты.

"О девушка, - сказала она, - дай мне узнать, кто ты и как тебя зовут и почему ты вошла сюда: я не видала тебя в нашем дворце", - но Нима ничего не ответил. И тут сестра царя рассердилась и положила руку на грудь Нимы и не нашла у него грудей. И она хотела раскрыть одежду Нимы, чтобы узнать, в чем его дело, и тогда Нима сказал ей: "О госпожа, я твой невольник! Купи же меня, я становлюсь под твою защиту: защити же меня". "С тобой не будет беды, - отвечала сестра халифа. - Кто же ты и кто привел тебя сюда, в мою комнату?" - "О царица, - отвечал Нима, - я зовусь Нимой, сыном ар-Раби из Куфы, и я подверг свою душу опасности из-за моей невольницы Нум, с которой аль-Хаджжадж схитрил и взял ее и послал сюда". - "С тобой не будет беды", - сказала сестра халифа. А потом она кликнула свою невольницу и сказала: "Пойди в комнату Нум!"

Тем временем надсмотрщица пришла в комнату Нум и спросила ее: "Приходил ли к тебе твой господин?" - "Нет, клянусь Аллахом!" - отвечала Нум. И старуха надсмотрщица сказала: "Может быть, он ошибся и вошел в другую комнату и сбился с дороги к твоему помещению", - и тогда Нум воскликнула: "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Кончился срок для нас всех, и мы погибли!"

Они сидели, размышляя, и, пока это было так, вдруг вошла к ним невольница сестры халифа и приветствовала Нум и сказала: "Моя госпожа зовет тебя к себе в гости", - и Нум отвечала ей: "Слушаю и повинуюсь!" "Может быть, твой господин у сестры халифа и покров снят", - сказала надсмотрщица. И Нум в тот же час и минуту встала и пошла к сестре халифа, и та сказала ей: "Вот твой господин сидит у меня: он как будто ошибся помещением. Но ни для тебя, ни для него не будет страха, если захочет Аллах великий". И, когда Нум услышала эти слова от сестры царя, ее душа успокоилась, и она подошла к своему господину Ниме, а тот, увидав ее, поднялся ей навстречу, и они обнялись..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести сорок пятая ночь

Когда же настала двести сорок пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Нима, увидав невольницу Нум, поднялся ей навстречу, и они прижали друг друга к груди, а затем оба упали на землю без сознания. А когда они очнулись, сестра халифа сказала им: "Сядьте, и подумаем, как избавиться от той беды, в которую мы попали". - "О госпожа, от нас - внимание и повиновение, а от тебя - приказ", - отвечали они. И сестра халифа воскликнула: "Клянусь Аллахом, вас не постигнет от нас никакое зло!"

Затем она сказала своей невольнице: "Принеси кушанья и напитки", - и невольница принесла это. И тогда они сели и поели достаточно, чтобы насытиться, а затем сели пить. И заходили между ними чаши, и прекратились их печали, и Нима воскликнул: "О, если бы я знал, что будет потом", - а сестра халифа спросила: "О Нима, любишь ли ты Нум, свою невольницу?" - и он отвечал: "О госпожа, любовь к ней заставила меня сделать все это и подвергнуть себя опасности". А затем она спросила Нум: "О Нум, любишь ли ты своего господина Ниму?" - и Нум ответила: "О госпожа, от любви к нему растаяло мое тело и изменился мой вид". - "Клянусь Аллахом, вы любите Друг друга, и пусть не будет того, кто разлучит вас! Успокойте же ваши души и прохладите глаза!" - воскликнула сестра халифа, и они обрадовались.

И Нум потребовала лютню, и ей принесли ее, и, взяв лютню, она настроила ее и ударила по ней один раз и, затянув напев, произнесла такие стихи:

"Когда разлучить враги хотели упорно нас,

Хоть мстить ни тебе, ни мне и не за что было им,

Набегами всякими терзали они наш слух,

И мало защитников нашлось и помощников,

Со стрелами глаз твоих тогда я напал на них,

А сам захватил я меч, огонь и поток воды".

А потом Нум дала лютню своему господину Ниме и сказала ему: "Скажи нам стихотворение", - и Нима взял лютню, и настроил ее и, затянув напев, произнес такие стихи:

"Подобен бы месяц был тебе, но заходит он.

Лик солнца бы был, как ты, но только он с пятнами,

Дивлюсь я, - а сколько есть в любви всегда дивного,

Заботы не мало в ней, в ней страсть и страдание,

Дорога мне кажется столь близкой, когда иду

К любимой, но путь далек, когда я иду назад",

А когда он кончил говорить стихи, Нум наполнила кубок и подала ему, и Нима взял кубок я выпил, а затем Нум наполнила другой кубок и подала его сестре халифа" и та выпила его, и взяла лютню и, настроив ее, натянула струны и произнесла такие стихи:

"Печаль и грусть в душе моей поселились,

И внутри меня страсть великая так упорна.

Худ я телом так, что явно это стало всем.

Ведь любовью тело давно мое хворает".

И потом она наполнила кубок и подала его Ниме, а тот выпил и, взяв лютню, настроил на ней струны и произнес такие стихи:

"О тот, кому дух я дал, а он стал терзать его!