Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 231

И львенок закричал: "О плотник, что это за узкий дом ты мне сделал! Дай мне из него выйти!" - "Не бывать, не бывать! Не поможет раскаяние в том, что миновало! Ты не выйдешь отсюда! - отвечал плотник, и потом он засмеялся и сказал львенку: - Ты попал в клетку, и нет для тебя спасенья из тесной клетки, о самый гадкий из зверей". - "О брат мой, что это за речи ты ко мне обращаешь?" - сказал львенок, а плотник отвечал: "Знай, собака пустыни, что ты попался туда, куда боялся, и судьба тебя туда бросила, и не поможет тебе осторожность".

И когда львенок услышал его слова, о сестрица, он понял, что это сын Адама, от которого его предостерегал наяву его отец и во сне голос. И я тоже уверилась, что Это он, наверное и без сомнения. И я испугалась великим испугом и отошла от него немного, высматривая, что он сделает со львенком. И я увидела, о сестрица, что сын Адама вырыл яму в том месте, недалеко от сундука, где был львенок, и кинул его туда, а сверху он набросал хворосту и поджог его огнем. И мой страх, о сестрица, стал велик, и я уже два дня бегу от сына Адама и боюсь его".

РАССКАЗ О ГАЗЕЛЕНКЕ И ПАВЕ

И когда пава услышала от гусыни эти слова... И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Сто сорок седьмая ночь

Когда же настала сто сорок седьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда пава услышала от гусыни эти слова, она крайне удивилась и сказала:

"О сестрица, ты в безопасности от сына Адама, так как мы на острове из морских островов, к которому не пройти сыну Адама. Оставайся же у нас, пока не облегчит Аллах и твою участь".

- "Я боюсь, что меня поразит поражающий и от того, что суждено, не освободится убегающий!" - сказала гусыня. Но пава молвила: "Живи у нас, ты такая же, как и мы".

И она до тех пор уговаривала гусыню, пока та не села и не сказала: "О сестрица, ты знаешь, как мала моя стойкость, и если бы я не увидела тебя здесь, я бы не села". И пава сказала: "Если что-нибудь написано у нас на лбу, мы испытаем это сполна, и если приблизится наш срок, то кто нас вызволит? Не умрет душа, пока не исчерпает свой надел и не пройдет назначенный ей срок".

И пока они разговаривали так, вдруг поднялась пыль, и гусыня закричала и спустилась на море, говоря: "Остерегайся, остерегайся, даже если не убежишь от судьбы и приговора!"

И через минуту пыль рассеялась, и из-за нее появился газеленок, и гусыня с павой успокоились, и пава сказала ей: "О сестрица, то, что ты увидела и чего остерегалась, - газеленок. Вот он подходит к нам, и нет нам от него беды, так как газель ест только травы, растущие на земле, и как ты из породы птиц, так и он из породы зверей. Успокойся же и не будь озабочена: забота истощает тело".

И не закончила еще пава своих слов, как газеленок уже достиг их, ища тени под сенью дерева, и, увидев паву и гусыню, он приветствовал их и сказал им: "Я пришел сегодня на этот остров, и не видал я земли более плодородной и лучшего жилья". И он предложил птицам быть вместе и подружиться с ними. И когда пава и гусыня увидели, как он любит их, они проявили к нему ласку и пожелали дружить с ним, и дали друг другу в этом верные клятвы. И стали они жить в одном жилище и есть одну пищу и вместе пить.

И жили они в безопасности и ели и пили, пока не прошел мимо них корабль, заблудившийся в море, и корабль пристал близко от них, и люди вышли и рассеялись по острову. И они увидели газеленка, паву и гусыню, собравшихся вместе, и направились к ним. И пава, увидя их, забралась на дерево и потом полетела по воздуху, а газеленок умчался в пустыню, гусыня же осталась стоять остолбеневшая, и ее ловили, пока не поймали. И она закричала: "Не помогла мне осторожность против судьбы и приговора!" И люди унесли ее на свой корабль.

А когда пава увидала, что случилось с гусыней, она покинула этот остров, говоря: "Я вижу, что бедствия высматривают всякого, и если бы не этот корабль, не пришлось бы мне расстаться с этой гусыней, которая была из лучших моих друзей".

И пава улетела и встретилась с газеленком, и тот приветствовал ее и поздравил со спасением, и спросил про гусыню, и пава ответила: "Ее захватили враги, и я не хотела оставаться на этом острове после нее".

И она заплакала о разлуке с гусыней и произнесла:

"День разлуки в куски порвал мое сердце,

Пусть же сердце порвет Аллах дня разлуки".

И еще она сказала такой стих:

"Хотела бы я, чтоб близость опять вернулась,

Сказала я ей, что сталось со мной в разлуке".

И газеленок огорчился великим огорчением и уговорил паву не улетать. И они с газеленком остались жить в безопасности и ели и пили, но только все время грустили о разлуке с гусыней.

И газеленок сказал однажды паве: "О сестрица, я понял, что те, кто сошли к нам с корабля, виновники нашей разлуки и гибели гусыни. Берегись же их и остерегайся коварства и обмана сыновей Адама". И пава ответила:

"Я твердо знаю, что гусыня погибла лишь оттого, что перестала хвалить Аллаха. Я ведь говорила ей: "Боюсь за тебя, потому что ты бросила славословие, ибо все, что сотворено Аллахом, хвалит его, а кто пренебрежет славословием - будет наказан гибелью".

И газеленок, услышав слова павы, воскликнул:

"Да сделает Аллах прекрасным твое лицо!" - и принялся славить Аллаха, не переставая ни на минуту. А говорят, что славословье газеленка такое: "Хвала судящему, обладателю могущества и власти!"

РАССКАЗ О ГОЛУБЯХ И БОГОМОЛЬЦЕ

Случилось, что какой-то богомолец поклонялся богу на одной горе, а на этой горе ютилась чета голубей. И богомолец делил свою пищу на две половины..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Сто сорок восьмая ночь

Когда же настала сто сорок восьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что богомолец делил свою пищу на две половины, и половину он назначал для себя, а половину - для той четы голубей. И богомолец молился, чтобы у них было большое потомство, и потомство их умножилось, и голуби стали ютиться только на той горе, где был богомолец. А причиною пребывания голубей вместе с богомольцем было то, что голуби много хвалят Аллаха. А говорят, что голуби кричат при славословье: "Хвала творцу тварей, дающему пропитание, воздвигшему небеса, простершему земли!"