Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 225

И купец сильно обрадовался этому и поздравил ее с благополучной встречей и поцеловал ее руки, благодаря ее за ее поступок, и воскликнул: "Клянусь Аллахом, доброе дело не пропадет за тобой!" А потом Нузхат-аз-Заман вошла в свои личные покои, а купец оставался у них три дня, и затем он простился с ними и уехал в земли сирийские.

А после того цари велели привести трех воров, которые были предводителями разбойников, и спросили их, кто они. И один из них выступил вперед и сказал: "Знайте, что я человек из бедуинов и стою на дороге, чтобы похищать детей и невинных девушек, и продаю их купцам. Я делаю это в течение долгого времени до сих дней, но сатана подзадорил меня, и я сошелся с этими двумя несчастными и собрал бедуинский и городской сброд, чтобы грабить деньги и пресекать дорогу купцам". - "Расскажи нам самое удивительное из того, что ты видывал, когда похищал детей и девушек", сказали ему, и бедуин молвил:

"Вот самое удивительное, что случилось со мною, о цари времени. Двадцать два года тому назад я украл в один день из дней девушку из девушек Иерусалима, и была эта девушка красива и прекрасна, но только она была служанка, и на ней была рваная одежда, а голову ее покрывал кусок плаща. Я увидел, как она выходит из хана, и тотчас же хитростью похитил ее и, положив ее на верблюда, уехал с ней вперед. Я рассчитывал, что увезу ее к моим родным в пустыне и оставлю ее пасти у меня верблюдов и собирать в долине навоз. Она горько плакала, и я подошел к ней и больно побил ее и, взяв ее, отвез в город Дамаск. И один купец увидал ее со мною, и, когда он ее увидел, его ум смутился, и ему понравилось красноречие девушки, и он захотел купить ее у меня и все время прибавлял за нее цену, пока я не продал ему девушку за сто тысяч дирхемов.

И когда я отдал ее ему, я убедился, что она весьма красноречива, и до меня дошло, что купец одел ее в красивую одежду и предложил ее владыке, правителю Дамаска, и тот дал ему два раза столько, сколько он отдал мне. Вот, о цари времени, самое удивительное, что со мною приключилось, и, клянусь жизнью, такой цены мало за эту девушку!"

Услышав эту историю, цари удивились, а когда Нузхат-аз-Заман услыхала, что рассказывал бедуин, свет стал мраком перед лицом ее, и она закричала своему брату Румзану: "Это тот самый бедуин, который похитил меня в Иерусалиме, без сомнения!"

И затем Нузхат-аз-Заман рассказала им обо всех случившихся с нею из-за него на чужбине несчастьях, и о побоях, голоде, позоре и унижении и сказала: "Теперь мне позволительно его убить". И она вытащила меч и подошла к бедуину, чтобы убить его, но тот вдруг вскричал: "О цари времени, не давайте ей меня убивать, пока я не расскажу вам, какие со мной приключились диконины". - "О тетушка, - сказал ей тогда ее племянник Кан-Макан, - дай ему рассказать нам историю, а после этого делай с ним, что хочешь".

И Нузхат-аз-Заман оставила его, а цари сказали: "Теперь расскажи нам историю". - "О цари времени, - спросил тогда бедуин, - если я расскажу вам диковинную историю" простите ли вы меня?" И цари отвечали: "Да".

РАССКАЗ БЕДУИНА ХАММАДА.

Бедуин принялся рассказывать им о самом диковинном, что выпало ему на долю, и сказал: "Знайте, что немного времени тому назад я как-то ночью сильно мучился бессонницей и мне не верилось, что наступит утро. Когда же утро настало, я поднялся, в тот же час и минуту опоясался мечом, сел на коня, привязал к ноге копье и выехал, желая оправиться на охоту и ловлю. И мне повстречалась на дороге толпа людей, которые спросили меня о моей цели, и когда я сказал им о ней, они воскликнули: "И мы тоже тебе товарищи!" И мы отправились все вместе, и когда мы ехали, вдруг перед нами появился страус.

И мы направились к нему, но он побежал перед нами, распахнув крылья, и несся, а мы за ним следом, до полудня, и, наконец, он завел нас в пустыню, где не было ни растительности, ни воды, и мы слышали там лишь свист змей, вой джиннов и крики гулей. И когда мы достигли этого места, страус скрылся от нас, и не знали мы, на небо ли он взлетел, или под землю провалился.

Мы повернули головы коней и хотели уезжать, но потом мы решили, что возвращаться во время такой сильной жары не хорошо и не правильно. А зной усилился над нами, и нам сильно хотелось пить, и кони наши остановились, и мы уверились, что умрем. И когда мы так стояли, мы вдруг увидели издали обширный луг, где резвились газели, и там был разбит шатер, а рядом с шатром был привязан конь, и блестели зубцы на копье, воткнутом в землю.

И души наши оправились после отчаянья, и мы повернули головы коней к этому шатру, стремясь к лугу и воде, и все мои товарищи направились к нему, и я был впереди них, и мы ехали до тех пор, пока не достигли того луга, и, остановившись у ручья, мы напились и напоили наших коней. И меня охватил пыл неразумия, и я направился ко входу в эту палатку и увидал юношу без растительности на щеках, подобного месяцу, и справа от него была стройная девушка, словно ветвь ивы. И когда я увидел се, любовь к ней запала мне в сердце.

Я приветствовал юношу, и он ответил на мой привет, и я спросил его: "О брат арабов, расскажи мне, кто ты и кто для тебя эта девушка, которая подле тебя?" И юноша потупил ненадолго голову, а потом поднял ее и сказал: "Расскажи сначала мне, кто ты и что это за конные с тобою". И я ответил ему: "Я Хаммад ибн аль-Фазари-аль-Фариси, славный витязь, который считается среди арабов за пятьсот всадников. Мы вышли из нашего становища, направляясь на охоту и ловлю, и нас поразила жажда, и я направился ко входу в эту палатку, надеясь, что найду у вас глоток воды".

И, услышав мои слова, юноша обернулся к той красивой девушке и сказал ей: "Принеси этому человеку воды и что найдется из кушанья", и девушка поднялась, волоча подол, и золотые браслеты бренчали у нее на ногах, и она спотыкалась, наступая на свои волосы. Она ненадолго скрылась и потом пришла, и в правой ее руке был серебряный сосуд, полный холодной воды, а в другой - чашка, наполненная финиками, молоком и мясом зверей, какое нашлось у них.