Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 220

А Кан-Макан после этого уехал с того места, и Саббах, бедуин, отправился с ним, и они ехали и вдруг увидали на дороге юношу у дверей дома. И Кан-Макан обратился к нему с приветствием, и юноша ответил на его привет, а потом он вошел в дом и вышел с двумя чашками, в одной из которых было молоко, а в другой - похлебка, и масло через края ее переливалось. Он поставил обе чашки перед Кан-Маканом и сказал ему: "Окажи нам милость, поешь нашей пищи". Но Кан-Макан отказался есть, и юноша спросил его: "Что с тобою, о человек, что ты не ешь?" - "На мне обет", - отвечал Кан-Макан, и юноша спросил: - "А почему ты дал обет?" И Кан-Макан сказал: "Знай, что царь Сасан несправедливо и по вражде отнял у меня царство, хотя оно и принадлежало раньше моему отцу и деду. Он завладел царством после смерти моего отца и не подумал обо мне, так как я был юн годами, и я дал обет, что не стану есть ничьей пищи, пока моя душа не исцелится, отомстив обидчику". - "Радуйся, - сказал юноша, - Аллах исполнил твой обет. Зияй" что царь Сасан пойман и заточен, и я думаю, что он скоро умрет". - "В каком он доме заключен?" - спросил КанМакан, а юноша ответил: "В том высоком доме с куполом".

И Кан-Макан увидал высокий дом и заметил, что в него входят люди и бьют Сасана по лицу, и тот глотает муку гибели. И юноша поднялся и прошел до этого дома с куполом и увидел, что там есть, а потом он вернулся на свое место и, сев за еду, поел немного и положил остаток мяса в пищевой мешок. А затем он сел и сидел на месте до тех пор, пока не настала темная ночь и не заснул юноша, который его угостил.

После этого Кан-Макан пошел в дом, где находился Сасан. А вокруг были собаки, сторожившие его, и одна из собак прыгнула на Кан-Макана, но тот бросил ей кусок мяса, бывшего у него в мешке, и все время бросал собакам мясо, пока не дошел до дома с куполом. И он пробрался к царю Сасану и положил ему руку на голову, и Сасан спросил его громким голосом: "Кто ты?" А КанМакан отвечал ему: "Я - Кан-Макан, которого ты стремился убить, но Аллах направил на тебя твое же злое измышление. Разве не достаточно было тебе взять мое царство и царство моего отца и деда, что ты старался убить меня?"

И тогда царь Сасан стал клясться ложными клятвами, что он не старался его убить и что это слова неправильные, и Кан-Макан простил его и сказал: "Следуй за мною!" Но Сасан ответил: "Я не могу сделать ни одного шага по слабости моих сил". - "Если так, - сказал КанМакан, - возьмем пару коней, сядем на них, ты и я, и поедем в пустыню".

Потом он сделал так, как сказал, и сев на коня, вместе с Сасаном, ехал до утра, а затем они помолились и снова отправились и ехали так, пока не достигли одного сада. И они посидели там, беседуя, и Кан-Макан обратился к Сасану и сказал ему: "Осталось ли в твоей душе из-за меня что-нибудь неприятное?" И Сасан отвечал: "Нет, клянусь Аллахом!" И тогда они сговорились, что вернутся в Багдад. И Саббах, бедуин, сказал им: "Я опережу вас, чтобы порадовать людей".

И он поехал вперед, оповещая женщин и мужчин, и люди вышли к ним с бубнами и флейтами, и выехала вперед Кудыя-Факан, подобная луне, сияющей светом во мраке неба. И Кан-Макан встретил ее, и душа устремилась к душе, и тело стосковалось по телу, и у людей этого времени не было иных разговоров, как о Кан-Макане, и витязи засвидетельствовали, что он храбрейший из людей того времени, и говорили: "Неправильно, чтобы был над нами султаном кто-нибудь, кроме Кан-Макана, и должно, чтобы вернулась к нему власть его деда, как было!"

Что же касается Сасана, то он пошел к Нузхат-аз-Заман, и она сказала: "Я вижу, люди только и говорят, что о Кан-Макане, и они наделяют его такими свойствами, каких не в силах выразить язык". - "Слышать - не то, что видеть, - отвечал Сасан. - Я видел его и не увидал в нем ни одного качества из качеств совершенных, но не все говорят, что слышат. А люди подражают один другому, расхваливая его и выражая любовь к нему. И Аллах вложил в уста людей такие похвалы Кан-Макану, что сердце жителей Багдада склонились к нему. А везирь Дандан, предатель и обманщик, собрал для него войска со всех земель, но кто будет владеть землями и согласится быть под началом правителя-сироты, у которого нет сана?" - "На что же ты вознамерился?" - спросила его Нузхат-азЗаман, и он сказал: "Я намерен убить его, и везирь Дандан уйдет назад ни с чем, не достигнув своей цели; он признает мою власть и подчинится мне, и ему не останется ничего иного, как только служить мне". - "Дурно обманывать даже посторонних, так как же можно это делать с близкими? - сказала Нузхат-аз-Заман. - Правильно будет, чтобы ты женил его на твоей дочери Кудыя-Факан. Послушай, что сказано было в минувшие времена:

Возвысит когда судьба над тобой другого,

А ты, хоть высок и знатен он стал, достойней,

Отдай ему то, что должно ему по месту,

И даст он тебе, далек будешь ты иль близок.

Другим не скажи, что знаешь о нем дурного

Ты будешь из тех, кто блага творить не хочет.

Ведь сколько скрыто лучших, чем невеста,

Но только судьба невесте пришла на помощь".

Когда Сасан услышал от нее такие речи и понял эти нанизанные стихи, он поднялся в гневе и воскликнул: "Если бы убить тебя не было позором и бесчестием, я бы скинул тебе голову мечом и остыло бы твое дыхание!" А она сказала ему: "Раз ты на меня гневаешься, то знай, - я шучу с тобой!" И она вскочила и стала целовать ему голову и руки и сказала: "То правильно, что ты думаешь, и скоро мы с тобой измыслим хитрость, чтобы убить его".

И, услышав от нее такие слова, Сасан обрадовался и сказал: "Поторопись с этой хитростью и облегчи мою горесть! Ворота хитростей стали тесны для меня". - "Я скоро придумаю тебе, как погубить его душу!" - сказала она, и Сасан спросил: "Чем?" И она отвечала: "С помощью нашей невольницы, по имени Бакун. Она в коварстве знает много способов. А эта невольница была одна из сквернейших старух, чья вера не позволяла не делать скверного. Она воспитала Кан-Макана и Кудыя-Факан, и Кан-Макан питал к ней большую склонность, и от крайней любви к ней он спал у ее ног".