Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 201

И потом он взял листочек и написал на нем такие стихи:

"Она угрожает мне убийством, - о смерть моя,

Но гибель мне отдых даст, а смерть суждена мне.

Смерть слаще влюбленному, чем жизнь, что влачится так,

Коль горем подавлен он и милой отвергнут.

Аллахом прошу я вас, придите к любимому

Лишен он защитников, он раб ваш, плененный,

Владыки, смягчитесь же за то, что люблю я вас!

Кто любит свободного, всегда невиновен".

Потом он глубоко вздохнул и так заплакал, что старуха тоже заплакала. А затем она взяла у него листок и сказала: "Успокой твою душу и прохлади глаза! Я непременно приведу тебя к твоей цели..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Сто тридцать четвертая ночь

Когда же настала сто тридцать четвертая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда Тадж-аль-Мулук заплакал, старуха сказала ему: "Успокой свою душу и прохлади глаза, - я непременно приведу тебя к твоей цели". А потом она поднялась и, оставив его на огне, отправилась к Ситт Дунья и увидала, что у той изменился цвет лица от гнева из-за письма Тадж-аль-Мулука. И старуха подала ей письмо, а она еще более разгневалась и сказала: "Не говорила ли я тебе, что он будет желать нас!" - "А что такое эта собака, чтобы ему желать тебя?" - воскликнула старуха. И Ситт Дунья сказала ей: "Пойди и скажи ему: "Если ты будешь впредь посылать мне письма, я отрублю тебе голову!" - "Напиши ему эти слова в письме, а я возьму письмо с собою, чтобы стал сильнее его страх", - сказала старуха. И Ситт Дунья взяла листок и написала на нем такие стихи:

"О ты, кто небрежен был к превратности случая

И близости с милыми достигнуть бессилен был"

Ты хочешь обманутый, достигнуть Медведицы,

Но светлого месяца не мог ты достичь еще,

Так как же надеешься и хочешь быть близок к нам

И жаждешь счастливым быть, сжимая наш тонкий стаи?

Забудь же ты эту цель, страшась моей ярости

В день мрачный, когда глава седою становится".

Потом она свернула письмо и подала его старухе, а старуха взяла его и пошла к Тадж-аль-Мулуку. И юноша, увидев ее, поднялся на ноги и воскликнул: "Да не лишит меня Аллах благословения твоего прихода!" - "Возьми ответ на твое письмо", - сказала старуха. И юноша взял листок и, прочитав его, горько заплакал и воскликнул: "Я хотел бы, чтобы кто-нибудь убил меня теперь, и я бы отдохнул! Поистине, смерть для меня легче, чем то, что теперь со мною!" И он взял чернильницу, калам и бумагу и написал письмо, где вывел такие стихи:

"Желанная! Не стремись далекой и грубой быть!

Приди же к любимому, в любви утонувшему.

Не думай, что жить могу, когда ты сурова так,

И дух мой с любимыми покинуть готов меня".

Потом юноша свернул письмо и отдал его старухе и сказал ей: "Не взыщи с меня, - я утомил тебя без пользы". И он велел Азизу дать старухе тысячу динаров и молвил: "О матушка, за этим письмом последует или полное сближение, или полный разрыв". А старуха ответила: "О дитя мое, я хочу для тебя только добра и желаю, чтобы она была у тебя, ибо ты месяц, сияющий ярким светом, а она восходящее солнце. Если я не соединю вас, нет пользы от моей жизни. Я провела жизнь в коварстве и обмане и достигла девяноста лет. Так неужели же не хватит у меня сил свести двоих для запретною дела?" И она попрощалась с ним, успокоив его сердце, и ушла, и шла до тех пор, пока не пришла к Ситт Дунья, а листок она спрятала в волосах. И усевшись подле нее, она почесала голову и сказала: "О госпожа, может быть, ты поищешь у меня в волосах, я давно не ходила в баню". И Ситт Дунья обнажила руки до локтей, распустила волосы старухи и принялась искать у нее в голове, и листок выпал из ее волос. И Ситт Дунья увидела его и спросила: "Что это за листок?", и старуха ответила: "Наверное, когда я сидела в лавке того купца, эта бумажка прицепилась ко мне. Дай мне ее, я ее отнесу ему: может быть, там счет, который ему нужен". И Ситт Дунья развернула листок, и прочла его и поняла его содержание, и сказала старухе: "Это хитрость из твоих хитростей. Если бы ты не была моей воспитательницей, я бы сейчас ударила тебя. Аллах наслал на меня этого купца, и все, что со мной случилось, из твоей головы. Не знаю, из каких земель пришел к нам этот купец, но никто, кроме него, не может отважиться на такое. Я боюсь, что мое дело раскроется, тем более что это человек не моей породы и не ровня мне". И старуха приблизилась к ней и сказала: "Никто не может говорить такие слова из страха перед твоей яростью и уважения к твоему отцу. Не будет беды, если ты ему ответишь". - "О нянюшка, - воскликнула царевна, - как осмелился этот сатана на такие речи, не боясь ярости султана? Не знаю, что с ним делать: если я прикажу его убить - это будет несправедливо, а если я оставлю его - он сделается еще более дерзким". - "Напиши ему письмо, может быть, он отступится", - сказала старуха. И тогда царевна потребовала листок бумаги, чернильницу и калам и написала такие стихи:

"Продлился упреков ряд, и дурь тебя гонит,

И долго ль рукой своей в стихах запрещать мне?

Запретил желание твое лишь усилили,

И будешь доволен ты, коль тайну я скрою.

Скрывай же любовь свою, открыть не дерзай ее,

А слово промолвишь ты, я слушать не буду.

А если вернешься ты ко прежним речам своим,

То птица-разлучница, найдет тебя с криком.

И смерть к тебе ринется уж скоро, жестокая;

Приют под землей тогда найдешь ты навеки.

И близких оставил ты, обманутый, в горести,

В разлуке с тобой они весь век свой проплачут".

Потом она свернула письмо и отдала его старухе, и та взяла его и пошла к Тадж-аль-Мулуку и отдала ему письмо. И юноша, прочтя письмо, понял, что у царевны жестокое сердце и что он не достигнет ее. И он пожаловался на это везирю и потребовал от него хорошего плана, и везирь сказал ему: "Знай, что тебе будет полезно с нею только одно: напиши ей письмо и призови на нее гнев Аллаха". - "О брат мой, о Азиз, напиши ей за меня, как ты знаешь", - сказал юноша. И Азиз взял листок и написал такие стихи: